Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Что начал он, забыв поздороваться.
Ничего, сообщила Фиона, кровь нормальная. Я, конечно, проведу полный анализ, но девять шансов из десяти, что и он ничего не покажет. Девочка здорова.
Не понимаю, пробормотал Себастьян. А не может ли это быть болезнью не крови, а кожи? Слишком чувствительная, например. Достаточно тронуть
Ты сам сказал, что никогда прежде у девочки не было кровоподтеков, верно? с хорошо слышимым раздражением в голосе сказала Фиона. Или вы с Памелой к ней за весь год ни разу не прикасались?
Себастьян вспомнил, с какой страстью тискала Памела девочку при каждом удобном случае, и вынужден был признать, что Фиона, конечно, права: если бы у Элен оказалась слишком нежная кожа, синяки должны были появиться еще год назад.
Может, они и появлялись, а он не замечал? Нет, исключено, уж Памела непременно обратила бы внимание, купая Элен.
Почему ты молчишь? спросила Фиона.
Думаю, сказал Себастьян. Ударить Элен могли только в детском саду.
Ты ее спрашивал?
Она утверждает, что никто никогда ее не бил. Но ее могли запугать
Ты хочешь поговорить с воспитательницей?
Н-нет, протянул Себастьян, представив, что скажет миссис Бакли, если хотя бы намеком дать ей понять, будто в ее саду дети бьют друг друга до синяков.
Окей, сказала Фиона. Держи меня в курсе событий, хорошо?
* * *
Знаешь что? предложила Памела, когда вечером, уложив Элен спать, они сидели на кухне и пили чай с конфетами (Себастьян хотел налить себе коньяка, но Пам отобрала бутылку, сказав, что принимать решение нужно на трезвую голову). Я завтра возьму отпуск на три-четыре дня и прослежу, что делают дети в саду. Погода сейчас хорошая, много времени они проводят на воздухе, я могу сидеть на бульваре, оттуда прекрасно видно, что происходит за решеткой сада, а меня увидеть невозможно, ты знаешь, какие там большие кусты
Хорошо, пожал плечами Себастьян. Но ты же не сможешь следить за каждым движением Элен. Как можно быть уверенным
Я буду стараться, твердо сказала Памела, и Себастьян не стал спорить он давно убедился в том, что, когда жена начинает говорить безапелляционным тоном, лучше не сопротивляться и ждать развития событий.
На следующий день синяк на спине Элен пожелтел и стал почти незаметен. Памела отвезла девочку в сад, поговорила с миссис Бакли о погоде и новой системе развития детской фантазии и отправилась на работу, где без проблем получила отпуск на три дня. За свой счет, естественно. И с обещанием поработать сверхурочно, если возникнет производственная необходимость.
На бульвар перед детским садом Памела вернулась, когда детей выпустили поиграть малыши с визгом катались с горки, лепили «пироги» в песочнице, играли в прятки и другие игры, смысл которых Памела не сразу поняла. Мальчик возраста Элен изображал из себя, должно быть, горного козла и упал с громким воплем, перешедшим в надрывный рев. Миссис Бакли и молодая воспитательница, которую, насколько помнила Памела, звали Катрин, подняли малыша, успокоили, и он опять принялся бегать, будто ничего не случилось. Вполне вероятно, что на ноге или руке у него появились не один, а несколько синяков.
«Дети так неосторожны, подумала Памела, а мы с Бассом из мухи делаем слона».
Она знала, что это не так просто пыталась себя успокоить. Пока другие малыши бегали и действительно набивали себе синяки и шишки, их Элен сидела рядом с Катрин, ходила за ней, как привязанная, с детьми общалась мало, за два часа, оставшихся до обеда, никто ее и пальцем не тронул, а потом детей увели в дом, площадка опустела, а там, внутри, могло происходить все, что угодно, и фантазия подсказывала Памеле, как во время тихого часа какой-нибудь нахальный мальчишка подходит к их дочери и Что?
Вечером Элен сидела рядом с Себастьяном у компьютера и смотрела, как на экране рождались и исчезали медведи, крокодилы и странные ушастые Чебурашки, звери, популярные в России и совершенно не известные зоологам в Соединенных Штатах.
Тебя кто-нибудь обижает в саду, моя милая? время от времени спрашивала Памела, подходя сзади и обнимая Элен за хрупкие плечи.
Нет, мама, неизменно отвечала девочка, и в груди Памелы возникало сладкое чувство, которому она даже не пыталась дать рациональное объяснение.