Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Родители И. Д. К. умерли рано, родной брат жил в Алма-Ате и с Ильей отношений не поддерживал. Податься И. Д. К. было некуда, и он перетащил свои вещи в общежитие института. Общежитие это официальное название, на самом деле речь шла о четырехкомнатной квартире, которую оплачивал институт и где жили командированные, приезжавшие в Москву для обмена опытом. И.Д.К. занял самую маленькую комнату с протекавшим потолком, и начальство смотрело на это самоуправство сквозь пальцы, потому что с переходом к рыночной экономике число командировочных упало до неразличимой величины, и комнаты все равно пустовали
Купревич на жизнь никогда не жаловался, полагая, что так и должен жить человек, чье призвание заниматься наукой.
Впрочем, то, чему посвящал все свое свободное (а частью и служебное) время И. Д. К., наукой не считалось ни в застойные, ни в перестроечные, ни даже в постперестроечные годы. Предметом увлечений И. Д. К. была Библия. Точнее Ветхий Завет. Если быть совершенно точным оригинальный текст иудейской Торы, написанный много тысяч лет назад, а если верить иудейским мудрецам, то никогда не написанный, а дарованный евреям самим Создателем.
* * *
Илья Давидович Кремер привез в Израиль не только жену, но и тестя с тещей. В отличие от И. Д. К., он не обладал ровно никакими талантами, кроме единственного умения приспосабливаться. Но этим единственным талантом Илья Давидович владел в совершенстве.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что Илья Давидович, уверовавший в Бога в тот момент, когда в 1990 году решил репатриироваться на Землю обетованную, слыл в своей ешиве к дате Исхода одним из лучших учеников.
Жена его Дина зарабатывала уборкой помещений, тесть и теща получали пособие по старости и снимали двухкомнатную квартиру неподалеку от дочери, а родившийся уже в Израиле сын Хаим ходил в детский сад и был не более драчлив, чем остальные дети.
* * *
Ешива «Ор леолам» была построена на деньги американского мецената Моше Орнштейна, о чем сообщала надпись на фасаде. И.Д.К. вошел в сумрачную глубину холла, где стоял странный запах умеренной затхлости. Впрочем, И.Д.К. не был убежден в том, что запах ему не мерещится.
Кабинет раввина Йосефа Дари оказался вполне эклектичным, как и ожидал И. Д. К.: святые книги уживались на стеллажах со справочниками по программированию, на столе дискеты лежали вперемежку с рукописями на иврите и английском, а у дальней от окна стены стоял компьютер.
Раввин крупный мужчина лет сорока, с рыжеватой бородой, не позволявшей разглядеть черты лица, и (по контрасту) реденькими бровями, встретил И. Д. К. на пороге и после короткого приветствия пригласил к небольшому столику, одиноко стоявшему в стороне от стеллажей и компьютера.
Садись здесь, сказал раввин, и И. Д. К. почувствовал себя как личинка под микроскопом: его рассматривали откровенно и немного снисходительно, и ему показалось, что кипа, которую он старательно приладил к макушке перед выходом из дома, вот-вот свалится на пол, будто взгляд раввина обладал психокинетическим действием.
И.Д.К. достал из принесенной папки основные тезисы, отпечатанные по-английски, и приготовился излагать.
Давно в стране? спросил раввин, когда служка, внешне очень похожий на своего начальника, прикатил сервировочный столик с чашками чая и вазочкой, наполненной печеньем.
Полтора года, ответил И. Д. К., внутренне застонав, потому что все полтора года не менее трех раз в день отвечал на этот стандартный вопрос о стаже проживания.
А там, в стране исхода, ты тоже интересовался Книгой?
Конечно, сказал И. Д. К., продумывая каждое следующее слово, прежде чем произнести его вслух. Он вовсе не был уверен в совершенстве своего иврита. Идея, о которой я говорил тебе по телефону, пришла мне в голову, когда я прочитал Тору. Видимый, читаемый текст вторичен. Слова даны для сознания. Чтобы текст не затерялся в веках. Чтобы его пронесли в будущее без единой ошибки. А как можно было это сделать, если бы текст был лишь набором знаков без смысла? С точки зрения теории информации задача была решена идеально
Решена кем?
Не знаю, И.Д.К. посмотрел раввину в глаза. Мы говорим о результате эксперимента, и я никогда не ставил вопроса кто этот эксперимент над человечеством поставил. Не то чтобы это было неважно, но для понимания сути казалось мне несущественным.