Всего за 389 руб. Купить полную версию
Как указывалось в ЖБД 4-й армии, в новом наступлении изменилась стилистика использования советской артиллерии: «Вражеская артиллерия в этот раз не открывала ураганный огонь, а плотно концентрировала мощный обстрел на отдельных пунктах».
Однако немцам было чем ответить. По данным, приведенным в ЖБД немецкой 4-й армии, за первый день советского наступления 30 ноября было выпущено 17 тыс. выстрелов легких полевых гаубиц и 7 тыс. выстрелов тяжелых полевых гаубиц. Это весьма высокий уровень расхода боеприпасов, превосходящий, например, пиковые периоды наступления 6-й армии Паулюса на Сталинград. Здесь необходимо отметить, что условия снабжения ГА «Центр» осенью 1943 г. были неизмеримо лучше, чем немецких войск в глубине СССР, на подступах к Волге. Везти боеприпасы было ближе, да и сеть железных дорог на пространстве между фатерляндом и Белоруссией была лучше.
Обескровленные шквалом огня артиллерии советские части становились менее устойчивыми к контратакам противника. Законы позиционного сражения были таковы, что выявившаяся атака на узком участке фронта крупными силами позволяла противнику изымать резервы с неатакованных участков. В одном из захваченных советскими войсками документов со ссылкой на приказ фюрера от 22 ноября 1944 г. имелось вполне определенное указание по этому поводу:
«При создании ударной группировки грубое обнажение одного небольшого участка не подвергает его опасности»[28].
Общие потери Западного фронта в операции 30 ноября 2 декабря 1943 г. составили 5611 человек убитыми, 17 259 ранеными, а всего 22 870 человек.
В вышеупомянутом докладе комиссии ГКО указывалось на повышенный расход боеприпасов Западным фронтом, но еще ярче ситуация выглядит в расчете на номенклатуру израсходованных боеприпасов. В октябре 1943 г. Западный фронт был абсолютным лидером по расходу боеприпасов тяжелой артиллерии. Так, выстрелов 152-мм гаубиц-пушек фронтом было израсходовано 49,5 тыс. штук, значительно больше, чем любым другим объединением Красной армии от Балтики до Азовского моря. Всего вся действующая армия израсходовала 225,8 тыс. штук выстрелов этого типа. По расходу 203-мм выстрелов Западный фронт также лидировал с большим отрывом. Их в октябре 1943 г. было израсходовано 6,9 тыс. штук, при общем расходе всеми фронтами 23,47 тыс. штук. Правда, следует отметить, что из 6,9 тыс. выстрелов большая часть 6,3 тыс. приходилась на бетонобойные снаряды, малоэффективные в конкретных условиях наступления Западного фронта. При этом по наличию соответствующего вооружения фронт В.Д. Соколовского также уверенно лидировал. По состоянию на октябрь 1943 г. на Западном фронте имелось 496 штук 152-мм пушек-гаубиц, больше, чем в составе любого другого фронта (всего фронты имели 2775 орудий этого типа). Соответственно 203-мм гаубиц имелось 95 штук, всего на одну единицу меньше, чем на 1-м Украинском фронте, заметно больше, чем в составе любого другого фронта.
Командующий Западным фронтом в зимнюю кампанию 19431944 гг. Василий Данилович Соколовский
В ноябре 1943 г. Западный фронт расстрелял 67,5 тыс. выстрелов к 152-мм гаубицам-пушкам, вдвое больше, чем любой другой из советских фронтов действующей армии. Еще более яркая картина наблюдалась по расходу 203-мм выстрелов: в ноябре 1943 г. Западным фронтом было выпущено 7,4 тыс. штук выстрелов этого типа при общем расходе всеми фронтами 18,3 тыс. штук. В свете этих данных не слишком убедительно звучат слова о недостаточном количестве боеприпасов для Западного фронта как причине неудач его наступлений.
Первые неудачи произвели тяжелое впечатление на командование фронта. Бывший начальник штаба Западного фронта генерал А. П. Покровский позднее рассказывал К. Симонову:
«После первых неудач Соколовский занял странную позицию. Он уехал с КП фронта за 2030 километров, там приказал оборудовать себе отдельный пункт, там у него была связь, были адъютанты. И все, больше ничего не было. Оттуда он по телефону связывался со штабом, с Москвой и с армиями, непосредственно разговаривал оттуда с командующими. Это было такое странное уединение, мешавшее, конечно, нормальной работе и штаба, и нормальной работе командующего. Почему он так сделал, трудно сказать».
Такое затворничество действительно выглядит странным, особенно на фоне характерного для многих выдающихся военачальников стремления наблюдать сражение с передового командного пункта. Вместе с тем, конечно, не следует упрощать ситуацию и представлять дело так, будто В. Д. Соколовский удалился от дел и забросил управление войсками. Из вышеизложенного видно, что планы операций корректировались, менялся наряд сил, советские войска пытались расшатывать оборону противника на разных направлениях.