Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
У нас небольшая разница в росте, но я все равно умудряюсь зарыться в его шее, чтобы он смог успокаивающе гладить меня по голове. В его руках рождается умиротворение, расползающееся по всему телу. Такой дар имеет только он.
Парк аттракционов еще работает? неожиданно интересуется Ник.
Наверное, а что?
Идем, нам обоим нужно подышать.
***
В школьные годы, когда кому-то из нас становилось грустно, мы шли на остановку, где с разбегу прыгали в первый попавшийся автобус. Чаще всего он отвозил нас с Никитой в новый незнакомый район, и мы боялись выйти наружу. Но однажды нам повезло.
Небольшой ярко-желтый автобус привез нас в парк аттракционов, где мы бывали только с родителями. Нам тогда только исполнилось по десять: два смелых исследователя набрались храбрости ступить на запретную землю. Так это стало нашей традицией.
Мы обсуждали несправедливо поставленные оценки, злобных учителей и приставучих одноклассников, общение с которыми нас никогда не привлекало. Годы шли, темы менялись, а вместе с ними и наше окружение. У меня появились Сава и Ясмина, у Ника друзья в компьютерном игровом клубе и сотни тысяч подписчиков на YouTube канале. После окончания школы мы ни разу не приходили в парк, на наше место в самом его конце, где стояла наша белоснежная скамья. Среди всех остальных она самая неудобная, на нее никто и никогда не садился. Только мы.
Но на этот раз ее заняли трое ребят школьного возраста, они громко болтали и смеялись, держа в руках баночки с кока-колой, выплескивающейся каждый раз, когда кто-то из них слишком сильно дергался от смеха.
Детство-детство, ты куда бежишь? голос Ника наполнен искренним, практически нестерпимимым, сожалением о том времени, которое уже не возвратить.
По крайней мере, оно у нас было. И, кстати, довольно счастливое, напоминаю я ему, ведь мы не мученики какие-то, чтобы жаловаться.
Ага. Просто грустно, что все закончилось, он продолжает неотрывно смотреть на нашу занятую скамью.
Эй, я указываю в сторону колеса обозрения, давай прокатимся?
Только спустя две минуты молчания он отводит глаза в сторону.
Почему бы и нет.
Ник оплачивает пять кругов и приглашает меня занять место в кабине.
Я была в состоянии сама оплатить проезд, возмущаюсь я.
Угомонись. Это тебе за те полтора года, когда я пропадал в ютуберских делах и никуда тебя не приглашал.
Но ведь я тоже тебя никуда не звала
Тогда считай это платой за участие в стримах на канале, он тяжело вздыхает, Лу, просто полезай уже в эту чертову кабину.
Не упоминай черта, когда мы отправляемся на такую высоту.
Ой, к кому-то вернулось чувства юмора? А я думал мы сюда плакать пришли, говорит он с усмешкой, когда кабина приходит в движение.
Я показываю ему язык и отворачиваюсь, чтобы дождаться открывающийся вид на город. Не то чтобы его можно назвать шикарным, к нему едва ли можно подобрать красивые эпитеты, но ведь он мой, и все в нем мое родное. Отсюда не видны дом и школа, институт и любимые кафешки, роллердром и кинотеатр, но ведь все это где-то там, и от этого знания на душе становится тепло и уютно. Словно только катание на колесе обозрения мне и требовалось, чтобы все невзгоды остались позади.
Но это не так, и допытывающийся взгляд Ника напоминает, в какой на самом деле беспросветной эмоциональной дыре я нахожусь.
Помнишь, как одно время я постоянно называл тебя Луной?
Да, это было странно.
Он будто и не замечает моих слов: смотрит куда-то вдаль, унесенный воспоминаниями.
Какой это был класс, не помнишь?
Я лишь пожимаю плечами. Что к чему, зачем он вообще вспоминает об этом? И почему именно сейчас? Это связано со мной или с ним?
Наверное, десятый. Ты тогда светила ярче солнца.
Меня такое сравнение не столько удивляет, сколько пугает. Последние несколько лет Ник настолько увлечен играми, компьютерами, социальными сетями, что в некотором роде стал совершенно недосягаем. Поговорить с ним, чтобы он не отвлекался на мысли о новых видео и бесконечных стримах, стало практически невозможным. В разговорах нам все чаще и чаще мешала стена, сотканная из компьютерных технологий и незнакомых мне терминов. Сейчас же, он сидит передо мной, напрочь избавившийся от этого защитного слоя. Без него Ник выглядит опустевшим; деревом, лишенным густой листвы.
Ты в то время так увлеклась катанием на роликах, что и без них продолжала парить, ходя по земле. Так хотелось научиться порхать вместе с тобой. Тогда я впервые и задумался о том, где же то самое мое, что подарит мне такие же яркие ощущения?