Всего за 2090 руб. Купить полную версию
После этого появилось много желающих подстричься с маминой работы.
Помощь маме, дела по дому, Наташа на моей шее Поэтому, когда родился наш брат третий ребенок в семье, я решила: «Пора бежать». Ему исполнился год, мне 15, я закончила восьмилетку и поехала поступать в юридический техникум в Воронеже.
Меня все отговаривали мама, учителя. Говорили: «Тебя там испортят, попадешь в плохую компанию». И это был решающий момент в моей жизни: «Я создам свою компанию», сказала я. И уехала.
У меня внутри был крепкий стержень, я чувствовала в себе достаточно сил и умения, чтобы вести за собой других.
Жизнь в далекой провинции не давала нам возможности в полной мере раскрыть весь свой потенциал, но это не мешало проявиться самым важным нашим талантам.
Не бояться работы
Ирина: В Воронеже я хорошо училась. Помимо учебы я пробовала все, к чему у меня был интерес. Кружки были бесплатные, и меня наперебой приглашали в различные секции. Да меня и саму тянуло ко всему новому. Область интересов была обширная: аэроклубы, самбо, дзюдо
Что меня огорчало: мое стремление к чему-либо быстро возникало и так же быстро исчезало. Я моментально понимала суть того или иного занятия и вскоре теряла к нему интерес. Я даже осуждала себя загораюсь, быстро «выпиваю до дна» и бросаю, не освоив до конца.
А вот мой интерес к стрижкам никуда не делся. В какой-то момент я поняла, что уговариваю на стрижку мальчиков из института. Я смотрела на них и видела все изъяны их причесок, какими заметными становились из-за этого дефекты их черепа или лица, и хотела помочь. Ходила за ними по пятам и уговаривала изменить стрижку.
Поначалу мне никто не верил. Но когда кто-то первый согласился, результат был великолепным. И потом мальчики ходили умоляя: «Ира, я оброс, когда стричься будем?» Редко я подстригала кого-то два раза. Вторая стрижка для меня становилась рутиной, а деньги я за это не брала. Я раздражалась и отвечала: «Я тебе что, парикмахер?»
Мама тогда мне очень помогала финансово. Думаю, она отправляла мне половину своей зарплаты. Мне этих денег все равно не хватало. Я шла подрабатывать уборщицей, техничкой.
Не бояться любой работы, чтобы жить в достатке, это качество, вынесенное из детства, в то время очень четко во мне проявлялось.
Наталья: Да, а я помню, как Ира приезжала к нам «погостить» и прогуливалась по нашей деревне в красивом пальто с красными пуговицами, в шляпе, перчатках и шарфе. Этакая француженка на сером деревенском фоне.
В деревне те годы 19911992-е были особенно тяжелыми. Мне было 11 лет, и я помню, как стояла в очереди с талонами на сахар и на хлеб.
Даже при том, что мама работала на нескольких работах, денег все равно не хватало. Мы буквально выживали.
Моей первой работой были домашние заботы: огород, хозяйство, дом.
Сколько себя помню, я всегда была полноценной помощницей по хозяйству готовила на всю семью, кормила домашний скот, ухаживала за младшим братом, полола огород и доила коз.
Помню, как мама устроилась в воинскую часть недалеко от дома работать на кухне. Она приносила с работы комбижир для приготовления на нем еды, так как почему-то не было никакого растительного масла. Я не знаю, из чего он делался, он вообще не плавился. Помню, мы суп из свекольной ботвы варили. Это сейчас модно свекольный холодный суп. А тогда от бедности ели его, потому что ничего другого не было.
Мы с мамой ходили полоть елочки в питомник недалеко от деревни. Хоть елочки и были маленькими, они очень сильно кололи мою нежную детскую кожу. До сих пор осталось в памяти неприятное ощущение от их иголок.
Мы жили в очень непростое время, в котором запомнилась бедность. Осознанно или еще не совсем, но своим трудом мы делали нашу жизнь лучше.
Максим Батырев:Тоже хорошо помню ощущение бедности и трудной жизни. Когда приехал в Москву учиться, работал охранником в пешеходном переходе охранял торговые павильоны. Смотрел на людей, которые позволяют себе ходить в «Макдональдс», которые могут покупать глянцевые журналы за 100 рублей, а я только «Московский комсомолец», за 8 рублей. Тогда я начал понимать, что тоже хочу себе позволить другой уровень потребления, другой уровень жизни.
Я знаю, что такое выживать, я это помню, это состояние мне не нравится. И, наверно, нежелание возвращаться в подземный переход побуждает меня вкалывать с утра до вечера на протяжении уже многих лет.