Всего за 149 руб. Купить полную версию
Но само заключение экспертов пришло уже после того, как меня задержали. Как я потом понял, те опера пошли на данного рода преступление против меня, чтобы забрать те контейнеры и устранить возникшую проблему.
Потому что когда я спросил, почему они это сделали, они мне ответили, что я просто оказался не в то время и не в том месте. Так что мне просто не повезло.
Я хотел эти двери уничтожить. И получилось так, что один контейнер мы поместили на склад СВХ и уничтожили, так как экспертиза пришла о том, что порошок, который находится в данных дверях, опасен для жизни и здоровья. Получается, что я участвовал в уничтожении одного контейнера с наркотиками.
Но тогда я еще не знал, что это наркотики. Я думал, что это просто порошок, который опасен для жизни и здоровья людей, и его пытаются использовать для шумоизоляции. Этим я кому-то сильно помешал. Потому что, как я понял, это была некая якобы контролируемая поставка. Возможно, данные сотрудники участвовали в сопровождении этих наркотиков. А тут откуда ни возьмись возник я, который создал им некое препятствие.
И это препятствие надо было устранить. В данном случае они мне даже шепнули, что в данном случае задача была меня устранить. То есть, они хотели меня задержать, спровоцировать на побег от них и, возможно, применить огнестрельное оружие.
Я не шел на какое-то противоправное действие, поэтому можно было, конечно, их записать на телефон, но я просто хотел получить от тех женщин документы на груз. У меня и мысли не было, что меня могут подставить.
Если бы я шел брать деньги, то тогда бы, наверное, страховался, прикрывался и шел не один. То есть, я не мог прийти и сказать тем женщинам: знаете, я хочу возбудить в отношении вас уголовное дело, предоставьте мне документы. То есть, это достаточно тонкая грань, где ты должен лавировать, и сделать так, чтобы они пошли у тебя на поводу.
После того, как все это произошло, я пришел в отдел и написал рапорт о противоправных действиях. То есть они меня отпустили и первого октября я пришел в отдел и обо всем доложил своему руководству. Я сказал, что не брал эти деньги и по данному факту написал очень подробный рапорт, где изложил, как все происходило.
Что я пришел туда за документами, что они меня вывели, пытались засунуть деньги в машине, потом, соответственно, по дороге обратно опять совали деньги в карман. И на основании данного рапорта мы пошли и изъяли видеозапись из торгового центра. То есть, вернее, не изъяли, а получили ее копию.
И когда они увидели эту видеозапись, они поняли, что я не вру, и все, что изложено в моем рапорте, полностью соответствует видеозаписи. И я решил, что, наверное, они посмотрят видеозапись, увидят, все поймут, вызовут к себе, пообщаются и замнут.
Но 10-го числа меня вызвали в Следственный комитет. Следователь предъявил мне обвинение во взятке с ее вымогательством. Это статья 290, часть четвертая, от семи до двенадцати лет лишения свободы. Хотя, как я уже говорил, этот следователь меня знал и очень хорошо, как и я его. Он мне сказал:
Либо ты признаешь вину, подписываешь и идешь домой, либо мы тебя закрываем, и ты нам все подпишешь.
Я ему ответил:
Мужчина мужиком сядет и мужиком выйдет. Я этого не делал и не собираюсь подписывать то, что мне ваши сотрудники засунули деньги в карман.
После этого я 10 дней провел в изоляторе временного содержания, до 19 октября. ИВС (изолятор временного содержания) находится при каждом РУВД или отделе транспортной милиции. Когда человека закрывают, как правило, ему потом суд избирает меру пресечения в виде заключения под стражу. Чтобы оказать на него давление и сломать. Это нужно, чтобы он пошел на поводу у следствия и признал вину.
Что было в ИВС: как он жил, с кем, как питался? Изолятор представлял собой серую бетонную камеру. Там достаточно темно. То есть, это некое психологическое давление. Ты находишься в изоляции один, не ощущаешь времени.
Там нет туалета, нет никаких удобств. Тебя выводят в туалет два раза в сутки: в восемь часов утра, и в восемь вечера. В камере стоит ведро, куда ты можешь сходить. Но если ты сходишь в это ведро, то ты должен его вынести, а это своего рода оскорбление. Поэтому приходилось терпеть. Мне передали друзья сразу список того, как себя там вести: что можно делать, а чего нельзя.
Потом ко мне подсадили человека, буквально на несколько часов, и он меня обрабатывал. Я ему объяснил, что не делал того, в чем меня обвиняют. Я прекрасно понимал, что это некая подсадная утка, потому что сам был оперативником. Как я понял, он понял, что никак на меня повлиять не может, и его через некоторое время убрали из моей камеры.