Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Приходит к прапору и говорит:
Там «дух» траву косит. Так вот, если к косе три лезвия прицепить, то он будет работать эффективнее.
Отпустил его прапор.
Приходит второй дед» и говорит:
«Дух» работает неэффективно. 1-е движение косит, 2-е вхолостую (замахивает косу). Вот если сзади к нему косу прицепить, то оба движения будут рабочими.
Прапор отпустил и его.
Приходит третий и говорит:
Надо к «духу» прицепить телегу, тогда он будет косить и траву в телегу складывать.
Отпустили и его.
Четвертый ходит вокруг «духа», вооруженного двумя косами с тройным лезвием и телегой за спиной, думает. «Дух» прекращает работу. Смотрит на «деда» и, чуть не плача, выдает:
Что смотришь? Фонарь мне на лоб, чтобы ночью работал?
(Армейский анекдот)
Прав был артист Папанов: если человек дурак, то это надолго. И зачем Наташке было ко мне приезжать, что, в институте парней нет? Ну, было школьное увлечение, так это еще не повод Выяснил я, что, действительно, девушка к Смирнову приезжала, да не ко мне, а однофамильцу из соседней роты. А уж бежал, уж бежал я, путаясь в полах шинели! Зато назад плелся, как кобель побитый. Эх, романтик несчастный
В роте своя романтика Устав изучаем. Я его сразу вызубрил, а что толку? И на первом, и на втором году этот Устав изучали, как цитатник Мао-Цзэдуна. Чем воинов еще занять, как не зубрежкой? (Справедливости ради, скажу, что третья часть наших воинов до конца службы этой премудрости так и постигла). Загонят взвод в класс, сержант поставит задачу, и смоется. После бессонной ночи склеиваются глаза. Ротный командир тихонько зайдет, и заговорщические пасы делает, чтобы команду не подавали. Посмотрит на воинов, и тихонько-тихонько, как Братец-Лис:
Внимание, все, кто спит
И как рявкнет:
Встать!
Те, кто спал, вскакивают. И тут же выходят строиться. Дорога знакомая очко чистить. Впрочем, трудотерапия для дурака дело безнадежное. Очки блестят, а знаниями дураки блистать так и не будут. Вон Серенька Хрунов, жил на хуторе в Вятском краю, сено косил, за лошадями ходил, самогонку ложкой хлебал (хлеб в нее крошили, извращенцы), ему ли постичь науку политическую? Брежнев тот самый главный. Генеральный секретарь всей нашей партии коммунистической. По аналогии со словом «генерал» запомнить можно. А уж кто такой Косыгин (председатель Совета Министров) или Подгорный (Председатель Верховного Совета СССР), разобраться Сережка никак не может.
Назови республики СССР! командует замполит.
Сережка долго молчит, тужиться, то и гляди, пукнет, а потом как брякнет:
Волгоградская народная республика, столица город Украина!
Хоть бы прикидывался, да нет дурак натуральный. В истопники его, на дальнюю «точку», в Казахстан!
Наш ротный, капитан Антропов, лекции читал мастерски. Любо-дорого послушать. Вот, например, вступление:
Кто вы есть? Вы есть черви в говне! Кто есть я? Я есть красная лампочка, излучающая свет знаний! И вы, б, тянитесь к свету, внимайте!
А далее делал удивленное лицо и спрашивал:
А х вы не конспектируете?
Ротный на службе редко появлялся то по бабам, то в запое. Зато старшина Смолин отирался в казарме круглые сутки. Неплохой он, в принципе, был мужик. Но, видимо, все старшины одинаковы, им бы ротой полотеров командовать, а не боевой единицей. (Тут я внесу ясность: в роте были как бы два старшины официальный, прапорщик, и старший сержант, из срочников, он обязанности в отсутствии прапорщика выполнял. О сержанте старшине я вначале и упоминал).
Забросить бы Смолина в страну загнивающего капитализма, он бы с безработицей враз покончил. Встанет посреди казармы, вертит, как ворон, головой, жертвы ищет. Кто от занятий сачканул, мимо Смолина не прошмыгнет. Мы воздушную границу Родины стережем, старшина нас:
Поди-ка сюда, голубчик, возьми-ка тряпочку!
Суббота для прапорщика самый главный праздник, парко-хозяйственный день, генеральная уборка. Наша казарма еще при царе построена. Стены в метр толщиной, полы толстыми плахами выстелены, а то бы воины их давно до дыр протерли. И натяжки тут нет никакой.
Каждую субботу брали мы кордоленту войлочную полосу, утыканную, как щетка, железными шипами, и скоблили ей пол добела. Выскоблим, сметем опилки, вымоем пол с мылом (если мыло есть), покрасим красителем, который на воде разводился. За полчаса пол высохнет, давай его мастикой натирать. Катаем по казарме обитую шинельным сукном железнодорожную шпалу (эту шпалу почему-то называли «Понедельник», впрочем, в каждой роте это орудие наведения лоска имело свое имя), а по радио музыка звучит, группа Стаса Намина сладенько так напевает: