Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Первым выступал, как и следовало ожидать, один из теоретиков. Базиола узнал его это был Карлидзе с последнего курса, его дипломная была посвящена частным вопросам эффекта Кедрина. Тихо и рассудительно он заговорил о том, что от увеличения скорости света можно еще ожидать многих чудес. Речь ведь идет об изменении мировых постоянных, а то и всех законов Вселенной. Именно этого хотят теоретики, однако они не собираются впадать в мистику, как некоторые контактисты, и утверждать, что черное это белое.
Почему же? тихо сказал голос из угла. Карлидзе запнулся, посмотрел в сторону говорившего. Почему же? повторил голос, и Базиола увидел его обладателя. Из-за столика поднялся белобрысый паренек в вязаной куртке пилота. Если нужно будет доказать, что черное и белое равносильны, теоретики это сделают.
Ну, Ким, усмехнулся Карлидзе, тебя занесло.
Ким вышел к экрану, взял световую указку и попросил притушить свет. Экран выплыл из полумрака сиреневым прямоугольником, зал затих. Через минуту дело было сделано: Ким в заключение соединил черное с белым тремя черточками тождества.
Вспыхнул свет, и Базиола увидел грузную фигуру академика Басина, декана теоретического факультета, там, откуда только что слышен был голос Кима. Сам же паренек пробирался к своему месту, его хлопали по спине, что-то кричали, смеялись, он вертел головой, отвечал вполголоса, мягко улыбаясь.
Погодите, сказал академик, и сразу стало тихо. Почему я вас не знаю, молодой человек?
Молодой человек остановился на полпути и начал краснеть. Он стоял недалеко от Базиолы, и тому показалось, что Ким сейчас с удовольствием залез бы под стол.
Это Яворский с навигационного, пояснил Карлидзе. Второй курс, да. Верблюд?
Верблюд, добродушно повторил академик. Преобразование с бинарными множителями это вы хорошо придумали, свежая идея. Завтра зайдите, пожалуйста, ко мне
* * *
Через несколько дней Базиола увидел Яворского в компьютерном зале. Белобрысый паренек стоял в дверях, загородив проход, и слушал, как Базиола зачитывает машине лабораторную задачу.
Войдите, предложил Базиола.
Яворский молча кивнул на световое табло «Не входить. Идут занятия».
Люблю нарушать инструкции, сказал Базиола и погасил надпись.
Ким нехотя подошел к пульту.
Вы были у Басина? спросил Базиола.
Был, коротко ответил Яворский.
Мне понравился ваш софизм, заявил Базиола, я с трудом нашел ошибку. Что вам сказал Басин не секрет?
Яворский поморщился:
Предложил перейти на теоретический. В его группу.
Здорово! свистнул Базиола.
Я отказался.
Базиола удивленно вскинул брови. Он отказался! Сам Басин хочет работать с ним, а он, видите ли, отказался.
Почему?
У меня идеальное здоровье, сказал Яворский, полагая, что все объяснил. Не хочу мешать, продолжал он, не давая Базиоле времени задать новый вопрос. У меня к вам дело. Вы на пятом? Хорошо. Вы свободны сегодня после шести? Завтра я ухожу в тренировочный к Венере, а мне не хочется терять время, поэтому
В шесть у памятника Королеву, предложил Базиола.
Яворский кивнул и отступил в коридор. Сказал, посмотрев на табличку у входа:
Надпись не гасите. Влетит.
* * *
Ким, сказал Базиола, ты хочешь, чтобы я посчитал?
Да, Яворский смутился, ну, хотя бы часть.
Не думаю, что выйдет даже часть, признался Базиола. Кедрину на Марсе понадобился «Демокрит» и семнадцать лет, чтобы доказать свой принцип ускорения света.
Я ничего не хочу доказывать, только проверить. По-моему, это логично, В недрах очень плотных звезд их называют нейтронными силы ядерного притяжения могут образовывать из элементарных частиц цепочки, нейтронные молекулы. Так чем же плоха мысль: нейтронная молекула способна хранить записанную в ней информацию, во всяком случае, не хуже, чем ДНК. А по-моему, даже лучше ведь в нейтронной молекуле больше частиц при меньшем объеме! Ты видишь, Джу, нейтронную звезду можно ЗАПРОГРАММИРОВАТЬ как идеальную вычислительную машину с невероятной памятью и скоростью счета. Звезды сами звезды станут работать на людей. Понимаешь, Джу? Но это ведь надо проверить
Яворский помолчал и неожиданно сказал просящим тоном:
Ты посчитаешь? Первичную программу я составил, а завтра мне лететь