Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Астахов улыбнулся, и Ким, сам того, может быть, не подозревая, позавидовал Ольге. Трудно им вдвоем, невидимая стена эрратологии стоит между ними, и все же им хорошо. Ким подумал, что ему с отцом приходится труднее, хотя внешне все прекрасно. Но ни отцу, ни матери не придет в голову взвалить на сына часть своих забот. Когда родители переживают какую-нибудь неудачу, осложнение, он в стороне. Ольга нет. Может быть, ей нелегко, но он, Ким, хотел бы А Астахов боится. Все они, родители, одинаковы. Они думают, что так тихо и спокойно жить легче? Да, наверно, внешне. А стена между ними станет расти, потому что все, что любит Ольга в отце, увлеченность, безумие стремлений Астахов старается теперь запрятать: для ее же блага. Стена вырастет до неба, и когда-нибудь Ольга скажет отцу, как Ким скажет своему:
У нас все разное, папа, даже сложности
И неожиданно Ким, будто со стороны, услышал свой голое напряженный и тихий:
Вы трус, Игорь Константинович
8
Отец стоял у люка доставки и вкладывал в его разинутую пасть книгофильмы и личные вещи. Ким взглянул на приборный щиток: шифр Уфы. Отец захлопнул крышку, обернулся.
Едем домой, сказал он. Рудник мы сегодня пустили, контроль теперь понадобится лет через пять.
Мы уезжаем, сказал Ким. А школа?
Вернешься в старый класс, к учителю Гарнаеву.
Помолчали.
Ты встретишь другого Астахова, мягко сказал отец. Наконец, существуют стереовизоры.
Конечно, вздохнул Ким. Как же так, сразу? Он еще не додумал. Это очень важно для него понять все, что связано с Астаховым, с Ольгой. Он не может так уехать. Что подумает Ольга? Укатил домой тихо, спокойно.
Я хотел бы остаться на несколько дней, нерешительно заговорил Ким.
Оставайся, неожиданно легко согласился отец. Оставайся до конца семестра. А я не могу работа
Утром, когда Ким с ребятами ждал Астахова, в класс вошла высокая женщина, педагог старшей группы. Ким понял сразу, сказал:
Можно мне выйти?
Он побежал через корт так было короче и сорвал у кого-то игру. Ольга сидела на ящике с моделями непостроенных космолетов.
Не могла сообщить? сердито спросил Ким. Куда вы едете? Зачем?
Кому сообщать? Папа сказал, что ты улетел вечерним рейсом. Я сама не знаю точно, куда мы едем. Кажется, на Фиджи И все из-за тебя.
«Вы трус, Игорь Константинович».
Не понимаю, сказал Ким.
Будто? Ты наговорил вчера столько глупостей. Целый вечер папа ходил по комнате. Потом спросил: «Ты тоже считаешь, что я трус?» Представь, что твой отец спросит у тебя такое. Пока я соображала, папа пошел говорить по стереовизору. Тогда ему и сообщили, что Яворские уехали. Наверно, твой отец сдал местный номер. Папа связался с Фиджи. Там работает Годдард
Годдард. Направленные мутации человека, вспомнил Ким.
Это тебе, Ольга протянула Киму капсулу с микрофильмом. Я должна была отослать в Уфу, но раз ты здесь
«Не может быть, что это только из-за меня», подумал Ким. Конечно, Астахов хотел вернуться к работе, хотел и не решался. Неустойчивое равновесие достаточно было малого толчка, одной не очень умной, но злой реплики, и решение принято.
Ты рада, что едешь? спросил Ким.
Ольга пожала плечами:
Будет трудно
Ким видел: она и смеется, и плачет. Губы дрожат, а глаза улыбаются. Пусть Ольга не отвечает. Она считает, что отец прав, и это главное.
Ким вставил капсулу в проектор.
9
Из трехсот тысяч идей машина выбрала одну и сделала ее центром новой гипотезы
Голос Астахова будто раздвинул невидимую преграду. На скале у обрыва стоял гигант, закованный в цепи. Он пытался сбросить путы, но тяжелая цепь лежала недвижимо.
С прикованным гигантом сравнил человека автор идеи, сказал Астахов. Человек покорил природу, но не научился управлять собственным телом. Можем ли мы усилием воли изменить цвет глаз? Замедлить рост ногтей? Регулировать работу сердца? Нет, потому что не хватает сил биотоки слишком слабы, они могут передать в клетку сигнал, но заставить ее работать в ином режиме биотоки не в состоянии. Нужно усилить сигналы мозга!
Скала дрогнула, гигант распрямил плечи и, неожиданно освободившись от цепи, мощным движением бросил ее в пропасть.
Ошибочная, наивная идея, сказал Астахов. Дело не в слабости биотоков. Аппарат наследственности исключительно сложен и устойчив. Наследственность вот наши цепи. Природа поступила как инженер прошлого века: создала механизм очень надежный, но не способный к быстрым изменениям. А вот вторая ошибочная идея.