Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Так можно развернуть поговорку, а вот пример того, как она создается: в Нижнем-Новгороде начались заболевания холерой и какой-то мещанин стал рассказывать, что доктора морят больных. Губернатор Баранов приказал арестовать его и отправить на работу санитаром в холерный барак. Но, проработав некоторое время, мещанин будто бы благодарил губернатора за урок, а Баранов сказал ему:
- Окунувшись башкой в правду - врать не станешь!
Баранов был человек грубый, но не глупый, я думаю, что он мог сказать такие слова. А впрочем, все равно, кто сказал их.
Вот на таких живых мыслях я учился думать и писать. Эти мысли дворников, адвокатов, "бывших" и всяких других людей я находил в книгах одетыми в другие слова, таким образом факты жизни и литературы взаимно дополняли друг друга.
О том, как создаются мастерами слова "типы" и характеры, я уже говорил выше, но, может быть, следует указать два интересных примера.
"Фауст" Гёте - один из превосходнейших продуктов художественного творчества, которое всегда "выдумка", вымысел или, вернее, "домысел" и воплощение мысли в образ. "Фауста" я прочитал, когда мне было лет двадцать, а через некоторое время узнал, что лет за двести до немца Гёте о Фаусте писал англичанин Кристофер Марлоу, что польский "лубочный" роман "Пан Твардовский" - тоже "Фауст", так же как роман француза Поля Мюссе "Искатель счастья", и что основой всех книг о "Фаусте" служит средневековое народное сказание о человеке, который в жажде личного счастья и власти над тайнами природы, над людями продал душу свою чёрту. Сказание это выросло из наблюдений над жизнью и работой средневековых ученых "алхимиков", которые стремились делать золото, выработать эликсир бессмертия. Среди этих людей были честные мечтатели, "фанатики идеи", но были и шарлатаны, обманщики. Вот бесплодность усилий этих единиц достичь "высшей власти" и была осмеяна в истории приключений средневекового доктора Фауста, которому и сам чёрт не помог достичь всезнания, бессмертия.
А рядом с несчастной фигурой Фауста была создана фигура, тоже известная всем народам: в Италии это - Пульчинелло, в Англии - Понч, в Турции - Карапет, у нас - Петрушка. Это - непобедимый герой народной кукольной комедии, он побеждает всех и все: полицию, попов, даже чёрта и смерть, сам же остается бессмертен. В грубом и наивном образе этом трудовой народ воплотил сам себя и свою веру в то, что в конце концов именно он преодолеет все и всех.
Эти два примера еще раз подтверждают сказанное выше: "анонимное" творчество, то есть творчество каких-то неизвестных нам людей1, тоже подчиняется законам абстракции, отвлечения характерных черт той или иной общественной группы, и конкретизации, обобщения этих черт в одном лице этой группы. Строгое подчинение художника этим законам и помогает ему создавать "типы". Так Шарль де-Костер сделал "Тиля Уленшпигеля" - национальный тип фламандца, Ромэн Рол-лан - бургундца "Кола Брюньона", Альфонс Додэ провансальца "Тартарена". Создавать такие яркие портреты "типичных" людей возможно только при условии хорошо развитой наблюдательности, уменья находить сходства, видеть различия, только при условии учиться, учиться и учиться. Где отсутствует точное знание, там действуют догадки, а из десяти догадок девять - ошибки.
------------1 Мы имеем право назвать это творчество "народным", потому что оно возникало, наверное, в цехах ремесленников для представления на сцене во дни цеховых праздников. (Прим. автора.)
Я не считаю себя мастером, способным создавать характеры и типы, художественно равноценные типам и характерам Обломова, Рудина, Рязанова1 и т. д. Но все же для того, чтобы написать "Фому Гордеева", я должен был видеть не один десяток купеческих сыновей, не удовлетворенных жизнью и работой своих отцов, они смутно чувствовали, что в этой однотонной, "томительно бедной жизни" - мало смысла.