Вторжение в ночь с 11 на 12 июня 1812 г. (по старому стилю). Наполеон с начальником своего Главного штаба маршалом Бертье и свитой наблюдает за вторжением с высокого холма на западном берегу Немана. Его полумиллионная армия идёт на войну, как на парад, сомкнутыми рядами, с развёрнутыми знамёнами, мерной поступью конских копыт и солдатских сапог.
Наполеон удовлетворённо: Я доволен.
Бертье: Никто не устоит перед такой армией!
Свита: -Да! Да! Конечно, ваше величество!
Французская армия стремительно продвигается вперёд. Наполеон рассчитывает вскоре дать генеральный бой и разгромить русскую армию. Остальные части переходят границу чуть позже, 18 июня и южнее: вице король Италии Евгений Богарне форсирует Неман со своими войсками у селения Прены, а генерал Жером Бонопарт у города Гродно. Слева и справа действия этих группировок Великой армии обеспечивают два корпуса: прусский Этьена-Жака Макдональда и австрийский Карла Шварценберга. Во втором эшелоне стоят в полной боевой готовности войска под командованием Клода Виктора и Пьера Ожеро (показать это на карте и эпизодами).
ВИЛЬНО
Под натиском превосходящих сил противника, русские войска вынуждены начать отступление. Сильный бой 16 июня под Вильно. С небольшими перерывами он продолжается с 8 часов утра до 9 часов вечера. Арьергард под командою генерал-майора князя Шаховского, составленный из 20-го Егерского, Лейб-гвардии уланского и Тептярского казачьего полков и полуроты конной артиллерии, сильно преследуем неприятелем. Казаки захватывают в плен капитана графа Сегюра и 7 рядовых 8-го гусарского полка. При отступлении из Вильны, войска наши увозят с собой все, кроме 85-ти больных. Последними из штаб-квартиры войск в Вильно с боями уходят гвардейские уланы и тептяри, сжигая за собой арсенал, запасные магазины и уничтожая мост через реку Вилию.
БОЙ У ГРОДНО
Первая бой донских казаков Платова и Первого башкирского казачьего полка с противником 15 июня (ст. ст.) близ Гродно. Разведчики докладывают атаману: «По тракту приближается полк французской пехоты, а левее, по просёлку пылит конница». По сигналу Матвея Ивановича Платова горнисты трубят тревогу. Французские солдаты маршируют в плотном строю, как на параде, мундиры нарядные, с иголочки, на киверах золочёные кокарды. Позади них разворачивается батарея.
В перелеске вспыхивают сизо-тёмные клубы дыма, через мгновение ядра взрывают землю, покатываются, подпрыгивая. Солдаты противника дают залп из длинных, с примкнутыми штыками, ружей.
Марш-марш! кричит срывающимся густым баском майор Лачин.
«Ишь, бывалый воин, а тоже волнуется!» думает Буранбай. А затем понимает, что майор торопит джигитов броситься в атаку, чтобы французы не успели перезарядить ружья. И сам, привстав на стременах, вырывает саблю из ножен: Башкиры! Вперёд! За ним подняли сверкнувшие клинки сотники, призывая джигитов к броску на врага: Вперёд джигиты! Вперёд!
Французские ядра не долетают до строя полка, но пули пехотинцев оказались дальнобойнее и метче дико заржали раненные лошади, падают с сёдел убитые всадники первые жертвы нашествия
«Ура-а-а-а!..» громоподобно кричат справа казаки, устремившись лавой вперёд, и подзадоренные этими криками джигиты помчались напропалую, горяча и без того ошалевших коней, протяжно завывая: «Ура-а-а-а!». Французы не успевают дать второй залп в их строй уже врубаются лихие наездники Платова, Лачина и Буранбая.
Щедро раздавая направо налево разящие удары, войсковой старшина пробивается вглубь, радуясь тому, что джигиты не отстают кромсают, рубят, закалывают пехотинцев. Вдруг неистово взвизгнул его конь, раненный вражеским штыком, поднялся на дыбы, шарахнулся в сторону. Ординарец схватил поводья, осадил назад, вытолкнул жеребца к своим джигитам.
Где майор?
Впереди!.. Во-он, в самой рубке!
Увидев, что Лачин отбивается от наседавших на него французов, Буранбай перескочил в седло коня ординарца, отдав тому раненного скакуна. Немедленно собирает вокруг себя пять-шесть самых отчаянных конников.
Башкиры! Выручим командира! зычно кричит он.
Заслышав призыв, джигиты с умноженной отвагой обрушивают на врагов клинки: да разве это мыслимо оставить в беде своего корбашы!.. Вскоре, сомкнувшиеся вокруг майора французы рассеяны, Лачин снова в строю полка и вновь командует.