Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Это хорошо, что вы живете по закону, но на мои вопросы вам ответить все равно придется. Вы обязаны отвечать, как обязан отвечать каждый, кого вызовет следователь. Сам вызов к следователю не обозначает, что человека считают преступником. Просто вы можете знать, что будет полезно для следствия, терпеливо принялся разъяснять Железманов. Он привык, что люди воспринимают вызов к следователю или в суд как обвинение или оскорбление. Савельев немного остыл, сел на стул и хмуро разрешил:
Ладно, что нужно? Спрашивайте. Только я про эти мешки с крупой, мукой и прочее ничего не знаю.
Скажите, Кокунин Федор Иванович является вашим работником?
Да, он мой торговый представитель.
Что входит в его обязанности?
У него много различных обязанностей, но в основном все сводится к тому, что он должен выполнять мои поручения: заключать сделки по моему распоряжению, отвозить товар в нужное место, вести предварительные переговоры по моему указанию, ну, может, еще какие-то указания я ему давал, сейчас точно не скажу, но в основном это. Словом, он обязан делать то, что я ему скажу. Скажу пол помыть, должен будет и пол помыть.
Без вашего поручения и без вашего ведома Кокунин имеет право заключать какие-либо сделки?
Без моего? Это так, чтобы он сделал, а я не знал, но потом ноги ему за такое самовольство не повыдергивал, а наоборот даже по головке погладил? ехидно хмыкнул Савельев.
Ну, вроде того, согласился следователь.
Нет, таких прав у него не было. Он должен делать только то, что я скажу.
Хорошо. Это мы с вами установили. Теперь такой вопрос: вы давали поручение Федору покупать продукты у Михайлова для трактира в Гавриловке двадцатого ноября?
Нет, не давал. А зачем? На складе в Гавриловке и так продуктов полно было.
То есть получается, что Кокунин самовольно поехал к Михайлову и от вашего имени потребовал отпустить товара на триста сорок пять рублей?
Да, именно так и получается, Савельев несколько успокоился, поняв, что представитель закона верит ему и угроза обвинения в мошенничестве миновала.
Хорошо, а этот Кокунин давно у вас служит?
Так вот уже пятый месяц пошел.
И что можете про него сказать?
Малый он расторопный, но прохиндей порядочный.
Это почему? Ворует? Вы его ловили на воровстве?
А чего мне его ловить? Я и так по глазам вижу, что прохиндей. Уверен, что не раз ко мне кошелек заглядывал.
А что же вы его держали? Чего не уволили? недоуменно вопрошал следователь.
Так, где его взять такого, чтобы не воровал? Все воруют, кто меньше, кто больше. Надо только меру знать, не зарываться. А Федька он человек образованный, училище закончил. Прогонишь его, а потом ищи того, кто хоть немного мозгами ворочать может, не менее недоуменно ответил допрашиваемый.
То есть в целом вы его службой были довольны?
Пока да.
И до двадцатого ноября никаких подобных историй у него не было?
Нет, не было.
А сейчас он где?
Я его в аккурат с двадцатого ноября и не видел. Он и ранее мог исчезнуть на неделю. Я, конечно, ругал его за это, из жалования вычитал, а он клялся, что больше не будет.
Где его искать, знаете?
Нет, он комнату снимает на окраине, если там нет, то я не знаю.
Может, зазноба какая имеется, друзья, родственники?
Да не знаю я ничего. Я же не сторож ему, не родственник. Приглядывать за ним не обязан. Может, и есть какая зазноба, он парень молодой, так что должна быть, только я этим не интересовался. Я могу идти?
Можете, только бумаги подпишите, кивнул головой Петр, пододвигая протокол, чернильницу и ручку.
Савельев подписал документ, с озабоченным видом достал часы, посмотрел время и с видом сильно опаздывающего человека убрал их обратно в кармашек. Солнечный луч блеснул на благородном металле: часы были из серебра.
Допрос дал мало результатов. Следующим собеседником должен был стать унтер-офицер Рыбников, но его допрос следователь отложил на следующий день: присутственное время закончилось, ничего срочного, надо и самому отдохнуть, и самое главное зачем портить вечер унтер-офицеру? Ему тоже завтра на службу, вот пусть и дает показания в служебное время.
Дома после обеда Петр Андреевич присел за стол, чтобы почитать. Тимофей крутился рядом, даже пытался устроиться на столе рядом с керосиновой лампой (так теплее и удобнее наблюдать за хозяином), но Петр решительно ссадил нахальное животное на диван: