Всего за 199 руб. Купить полную версию
Ада Андреевна установила штатив с пробиркой, зажгла спиртовку. Поплыл острый запах. Учительница накинула на огонь стеклянный колпачок и, монотонно объясняя, записала формулы на доске.
Кому она говорила? Мелу, что крошился в когтистых пальцах? Доске? Кому угодно, только не ученикам. Но они старательно списывали формулы в тетради. Она ходила по рядам, зорким взором поглядывала в ученические каракули, сразу замечала ошибки и подчеркивала их ногтем, почти прорезая лист бумаги.
На ее уроках никому не хотелось ни шушукаться, ни смеяться. Нет, она не кричала, не бегала за директором, она просто оставляла после уроков, и это было страшное наказание. Обреченный на муку подходил к ней с исписанными листочками, она молча указывала ошибки и отправляла ученика на место. Так до тех пор, пока жертва не принесет верное решение.
Она научила учеников ненавидеть Химию, одну из самых интереснейших наук на свете Но знания в ученических головах остались на всю жизнь
Пока двое-трое страдальцев маялись за партами, она писала планы, раздумчиво поднимая свои чайные глаза к потолку. Тогда в них прорезалась мысль. Но когда покидала кабинет, взгляд ее снова ничего не выражал.
Она шла вдоль окон, и отражение ее волос прыгало по нижним стеклам пучком рыжего пламени
Квартира ее, наконец, была готова, и Ада Андреевна взялась за обустройство своего гнездышка. Старуха-соседка за полцены уступила ей свою полутораспалку. Поперек комнаты, под потолком, Ада попросила рабочих натянуть проволоку, на которую повесила темно-вишневые шторы. Получилась мини-спальня.
Вещей у Ады было немного, но в школе дали тумбочку и стол, стулья, в магазине купила Ада зеркало, небольшой палас Заглянув в ее гнездо, Ирина успела подивиться при таких денежных запасах зачем понадобилось ехать в глухое село, учительствовать?
В другой раз, заглянув по-свойски к Аде Андреевне, Ирина застала там физрука, Олега Степановича, и смутилась. Тот заявил, что пришел проводку наладить, и засобирался домой. Но Ада так посмотрела на застывшую у двери Ирину, что та вылетела, не простившись, и решила, что больше к Аде ни ногой!
«Проводку! рассуждала она про себя, После капитального-то ремонта».
Глава 4. Два товарища
Ах, какая женщина, напевал рослый, лысоватый Олег Степанович. Он, в мешковатом спортивном костюме, укладывал волейбольные мячи в подсобке спортзала, по совместительству курилке. Здесь висел запах пыли, дешевого табаку, вперемешку с иностранным одеколоном. Последний запах, впрочем, приятный, шел от Рудольфа Борисовича.
Я их всех ненавижу, сипловато отозвался историк. Он снял очки после живописного рассказа Олега Степановича они запотели. Близоруко щурясь, он взялся протирать стекла клетчатым платочком. Соломенная прядь норовила занавесить глаза.
А чего их, баб, ненавидеть, хохотнул физрук, среди них всякие попадаются. Но эта кошка Я жене сказал, что на тренировку, а сам позанимался с ребятами часок, и
Дверь спортзала скрипнула, сунулась черная голова Юрича:
Рудик тут? А я за тобой.
Да, да, пойдем, Рудольф Борисович был явно рад, что заботливый Юрич увел его из компании физрука.
Кроме бойкого языка, у Юрича было доброе сердце. Он с первого дня принялся опекать хмурого горожанина, как наседка неразумного цыпленка. Сельчане тянули шеи из-за невысоких заборов, чтобы посмотреть, как длинный Юрич, в развевающемся плаще, несется по улице, неся в согнутых руках на отлете нечто круглое, махровое, в полосочку. Сурков выглядывал в щелочку из сеней и мучился, видя всеобщее внимание.
Юрича, похоже, его переживания нисколько не трогали. Напротив, у Рудольфа иногда возникали подозрения, что тот нарочно устраивает представление. Юрич с жаром опровергал эти клеветнические домыслы.
Мамаша ведь не будут по ночам варить! Как сварили, так я и доставил! и деловито разматывал полотенце. На свет появлялась кастрюлька с ароматным супом или котлетками с горячим картофельным пюре. Рудольф, все еще ворча, стремительно опустошал посуду, а Юрич сидел напротив, подперев щеку рукой, и материнские чувства переполняли его
Он учил горожанина правильно топить печь. Впрок заготовил растопки, принес из дома настоящую, кованую кочергу.
Иногда Юрич, прибыв к четырехквартирному, выбирал вместо свежеструганного крылечка старое, с перилами. Ирина ахала, всплескивала руками, когда Юрич, лукаво блестя каре-зелеными глазами, рассказывал о деревенских новостях.