Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Сказал, что жить будем, сказал, что жить надо.
Любой ночной странник, вдруг проходя мимо,
увидит свет в окнах сквозь пелену дыма,
увидит, как щедро себя навек дарит такой чудной Вере
такой чудной парень,
как на губах милой рисует он счастье,
как ночь идёт мимо, как сон крадёт страсти.
Я расскажу людям про этот Сад Правду,
скажу, что жить будем, скажу, что жить надо.
Скажу себе тоже, что уж конец лета,
что год не зря прожил, сажая Сад этот,
что рисовал Радость на рукавах улиц
и говорил Правду взволнованным людям».
Контрамарка
Мы любили, жаждали, искали,
Нас терзала зависть цвета «блонд» -
Но не горизонта к вертикали -
А к посмевшим плыть за горизонт.
Счастье на галёрку контрамарка,
Два антракта (пьеса в трёх частях),
И пиджак не модный, а немаркий
С кожаной заплатой на локтях.
Или лучше супер-люкс-обновку
Эй, завидуй, абитуриент!
Нацепить отрядную штормовку
Ни цены ей и не сноса нет.
И в буфете мы шикуем пиво!
(Эти, в смокингах шампанского бокал)
На спине пускай немного криво:
«Агидель», «Тува» и «Абакан»
По спине завистливые взгляды
Словно ветром тронуло струну:
Мы всего вчера из стройотряда,
Мы всё лето строили страну.
Мы к хозяйской роли привыкали
И терзала зависть цвета «блонд» -
Но не к горизонту вертикали -
А к посмевшим плыть за горизонт
Картина «Возвращение великанов»
«Когда великаны, размахивая зонтиками, отправились на прогулку, в их дом пробрались карлики»
И. Ильф
Картина нарисована маслом.
Нефтью. Лесом. Газом. Урановой рудой.
У гномиков, у карликов несчастных
Переполох: свет!
«Шухер, тараканы!
Великаны
Возвращаются домой».
Настрой простой: последняя халява:
В зоб, в брюхо Срть! Жрать! Брать!
Сюжет простой: клубок больных пиявок
Сосёт шестую часть земли
С названьем кратким Мать.
На первом плане скажем так едальня,
Россия, Родина странноприимный стол.
И самый ближний лес, и берег дальний
Трещит от явств ну, то есть сир и гол.
Матерь белая залита виной,
Клопы, с оглядкою на свет, жируют,
Клещи не видят света с головой
Всосались, паразиты, в плоть живую.
И от Москвы до самых до окраин,
И с южных гор до северных морей
Человек проходит. А Хозяин,
Набивает пасть мошны своей,
Понимает: свет! Скорей, скорей!
Недра снеговые горы! тают.
Не до сна, повсюду ах, да ох.
Стол большой а места не хватает,
Задний план: там драка мелких блох -
Свет? Плевать! Отдай нам пару крох!
Справа снизу кровососы-воры,
Отлетев от нефтяных котлет,
Второпях задёргивают шторы,
Им ведь гибель великаний свет.
Слева снизу жирненькие черти,
(Бесы, тати и иная мразь)
Дань гребут натурою, в конверте,
Им, чертям, куда страшнее смерти
Если шабаш прекратится враз.
Великанов еще нет. Картина -
Как бы ожидание: вот-вот
Громыхнёт тугой засов ворот,
Двери настежь! рвутся паутины!
И обещанные (справа сверху звёзды),
Хлынут на Россию свет и воздух!
Правда, так сказать, непобедима.
Но в картине есть ещё мотив:
Ножками берёзку обхватив,
Сразу не поймёшь: он мёртв ли, жив?
Карлик у раздачи в жесте мима
Мощь руки (удар или заслон?),
Напряжённо заклинает он:
«Великаны! Мимо, мимо, мимо!..»
Двадцатый век
Столетье пса.
Столетье красного по рёбрам колеса.
Столетье счастья.
Столетье лжи.
Столетье по сердцу кровянящей межи.
Столетье правды.
Столетье тьмы.
Столетье, молотом дробящее умы.
Столетье света.
Столетье зла.
Столетье совести в гордиевых узлах.
Столетье чуда.
В мире выровненных гор
-
Мы орда. Орда-Россия
Поперёк продольных горл.
Мелко плаваешь, Европа!
Низко стелешься, Восток!
Нам от ваших тлений копоть
Зашершавила глоток.
Что под мухой, что на мушке,
Что в ярме, что налегке
Засыпаем на подушке,
Спим всегда на кулаке.
Нам и холодно, и душно,
Нам и страшно, и темно,
Нам заплечно и наушно,