Всего за 344 руб. Купить полную версию
Если вы не знаете ответа, вы не одиноки. Более 75 % людей говорят, что у этой задачи нет решения и пациент умрет. А теперь прочтите другую историю, на первый взгляд не связанную с первой:
Крепость, расположенную в центре страны, окружали фермы и деревни, и к ней вело множество дорог. Мятежный генерал поклялся ее захватить, но знал, что дороги заминированы и что по ним могут пройти лишь небольшие группы, а многочисленное войско непременно погибнет во взрывах. Генерал разделил свою армию на маленькие отряды и определил каждому свою отдельную дорогу. Когда все было готово, он подал сигнал, и отряды двинулись к крепости. Каждый шел по своей дороге так, что все они одновременно прибыли к цели и генерал взял крепость[20].
Теперь вернемся к задаче из области медицины. Видите решение? Тесты показали, что после прочтения истории о взятии крепости более 70 % людей нашли способ спасти пациента в три раза больше, чем вначале. Аналогия с крепостью каким-то образом позволила им увидеть решение, ускользавшее прежде[21].
Разумеется, это искусственный пример. Тем не менее он помогает понять, как разные точки зрения могут вносить вклад в решение сложной задачи: в данном случае знаток военного дела может помочь онкологу. В таких примерах не важно, прав или нет отдельный человек. Речь о том, как взгляд на задачу под разными углами может породить новые догадки, новые сравнения и новые решения.
Этот пример бросает вызов интуиции и в другом аспекте. Когда мы сталкиваемся со сложной медицинской проблемой, то нами, что вполне понятно, овладевает искушение привлекать к ее решению все больше и больше врачей, ведь именно они обладают самыми глубокими знаниями в области медицины. Но если у этих специалистов одинаковая подготовка и одинаковый опыт (а значит, и похожие системы координат), то и «слепые пятна» у них, скорее всего, одни и те же. Иногда необходимо взглянуть на проблему по-новому возможно, со стороны.
Важно понимать, что решения сложных проблем обычно полагаются на множество озарений, которые происходят на самых разных уровнях, а значит, требуют разных точек зрения. Выдающийся американский ученый Филип Тетлок формулирует это так: «Чем разнообразнее точки зрения, тем шире диапазон потенциально приемлемых решений, которые может найти коллектив исследователей». Хитрость в том, чтобы найти людей с разными точками зрения и притом сделать так, чтобы эти точки зрения благотворно влияли на решение проблемы, с которой приходится иметь дело в данный момент.
5
Прежде чем вернуться к анализу терактов, случившихся 11 сентября 2001 г., кратко рассмотрим другую область исследований, которая окажется в центре внимания данной книги. Речь идет о слепоте восприятия. Суть ее в том, что мы не знаем о своих «слепых пятнах». Мы воспринимаем и интерпретируем мир через системы координат, но не видим самих этих систем а потому склонны недооценивать то, как много можем узнать от людей с другой точкой зрения.
О слепоте восприятия говорил Дэвид Фостер Уоллес, выступая в Кеньон-колледже в 2005 г. Журнал Time назвал его речь одной из величайших, произнесенных при вручении дипломов. И началась она с аквариума с рыбками. «Плывут рядом две молодые рыбы и встречают старую, она кивает и говорит: Доброе утро, как вам вода? Молодые рыбы плывут дальше, проходит время, и вдруг одна поворачивается к другой и спрашивает: Что такое вода, черт побери?»
Уоллес говорил вот о чем: мы настолько привыкаем к своему способу мышления, что почти не замечаем, как он фильтрует наше восприятие реальности. Опасность возникает тогда, когда мы не видим того факта, что в большинстве сфер есть люди с другими взглядами, благодаря которым мы можем лучше понять жизнь, и точно так же поделиться своим пониманием, обогатив других. Британский комик Джон Клиз говорил об этом так: «Теории есть у всех. Опасны те, кто не сознает своих теорий, иными словами, те, у кого теории, правящие жизнью, по большей части ушли в бессознательное».
Журналист Рени Эддо-Лодж приводит множество примеров слепоты восприятия. Например, она описывает период, когда не могла позволить себе добираться на работу на поезде и часть пути проезжала на велосипеде. Этот опыт позволил ей по-новому взглянуть на мир:
Таская свой велосипед вверх-вниз по лестницам пригородных вокзалов, я осознала неприятную правду: большая часть общественного транспорта, которым я пользовалась, была труднодоступной. Ни пандусов. Ни лифтов. Почти непреодолимое препятствие для родителей с колясками, для людей в инвалидном кресле или с ограниченной подвижностью, с ходунками или тростью. Пока мне самой не пришлось таскать своего «железного коня», я не замечала проблемы. Я не видела того факта, что эта недоступность транспорта касается сотен людей[22].