Всего за 249 руб. Купить полную версию
И витала душа в облаках
Время тикало днями рожденья,
Расцветали года сиренью,
Увядая в положенный срок.
Осыпались алмазной пылью
За спиной распростёртые крылья
Серебристой росой на висок.
И тускнели с годами рассветы,
Становились бесцветней поэты,
И друзья становились старей.
И, кружась в невесомом просторе,
Предрекали планеты горе.
А солёные ветры с морей
Всё манили, манили куда-то,
Где всё также ярки закаты,
Где не чахнут от смрада крыла.
И однажды весной далёкой,
Словно резкий орлиный клёкот,
Словно разум пронзила стрела,-
Я очнулся от тягостной дрёмы,
И иные узрел окоёмы,
И иное постиг Всегда.
Осязая дыхание Неба,
Осознал: предыдущее небыль,
Никчемушная ерунда.
Настоящая жизнь веселье,
Когда счастлив без градусов зелья,
И улыбка от уха до уха.
Настоящая жизнь Любовь,
Без скандалов и лишних слов,
В беспрестанном трепете сердца.
Я люблю. Это значит: тебя
Не хулю, а пою, Судьба!
1989-2000
ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ
Хрустальные строки Блока,
Певучий есенинский слог
Однажды меня как током:
Я б тоже чего-нибудь смог!
«Чего-нибудь» не сочтите
За жалкое «кое-как».
Поэт это не сочинитель,
Как океан не река.
С самого раннего детства
Я строгую школу прошел:
Вкладывай в дело сердце,
Раз взялся то чтоб хорошо!
Не знаю, насколько добротно
Свои создаю стихи,
Но душу бесповоротно
Бросаю в разгул стихий:
Пусть Вечность в словах клокочет,
Пусть в строках струится печаль,
Пусть мраком беззвездной ночи
И золотом дня крича
Рождаются смачные рифмы,
И проза, и белый стих,
В сердечном трепетном ритме
Звуча и ложась на листы.
Когда же настанет время
Расчета в конце всех концов,
Не постыжусь я, о племя
Разбойников и мудрецов:
Ни разу ни строчкой, ни словом
Я не солгал, не соврал.
Душой не кривил, и злого
Добрым не называл.
Наверное были ошибки.
Конечно-же были грехи.
Но все преходящее зыбко,
Бессмертны-же лишь стихи:
Хрустальные строки Блока,
Певучий есенинский слог
Поэтов превысили сроки-
Так возжелал Сам Бог
2000
СОН
Десять тысяч огромных кровавых сердец
Я месил с наслажденьем ногами.
Десять тысяч рук-ног, дармовой холодец,
Я топтал, не щадя, сапогами.
Десять тысяч отрубленных черных голов,
Не моргая, таращились в небо.
А под ними сто сотен кровавых колов.
Эх, топор нетупящийся мне бы!
Я срубил и сложил в веселящий костер
Эти бурые скользкие колья,
Окровавленным салом до блеска натер
Эти рожи, измятые болью.
И зубами скрипя, да с ухмылкою злой,
Выбивая глаза каблуками,
Побросал в тот костер, чтобы стали золой,
Десять тысяч обрубков пинками.
Что за жуткие сны у тебя, дорогой?
Мне сказал седовласый старик.
Выпей водочки жбан, и как будто рукой
Снимет все, предлагаю пари!
Как в себе подавить злобных чувств ураган?
Хочешь, дам я, сыночек, разгадку?
Сон твой мудр, коли ты приравняешь к врагам
Десять тысяч людских недостатков!
1989
Из цикла «Апостол»
ЛЮБОВЬ
Я отлюбил своё, и отгулял.
Уж седина в причёске серебрится.
С тобой, Судьба, в расчёте «по нулям»,
Но отчего-то по ночам не спится.
Тревожит что-то, не даёт уснуть.
Стесняет грудь и побуждает к вздохам.
Что не в порядке? Недопройден Путь?
Что не в «ажуре»? Что, конкретно, плохо?
И непонятно, вроде, всё как надо:
Семья, работа, двухэтажный дом,-
Все атрибуты городского ада,
Но задыхаюсь рыбой подо льдом.
И ждёт душа спасения, торнадо
Безумных чувств, любви водоворот
Сметёт покой и, свежесть и прохладу
С собою, долгожданный, принесёт.
Ведь жизнь красна одною лишь любовью.
А без любви что лодка без весла.
Бессмысленна, горька, как слёзы вдовьи,
Бесплодна, как на полюсе весна.
И я шепчу бессонными ночами:
Любовь, приди, я без тебя умру!
А ночь глядит бездонными очами,
И молча покидает поутру
Я не прошу, Аллах, богатства и почёта.
И славы мне не надо, и наград.
Пусть только рядом бьётся сердце чьё-то