Пришло время рассказать о Башке, а точнее о Вадиме Головатских по прозвищу Голова. Знакомство с этим персонажем повлияло во многом на мою дальнейшую жизнь. Оговорюсь сразу, Башка это однозначно проекция моих внутренних настроений и состояний, наполнявших меня в тот период жизни. Встреча с ним была предопределена судьбой, скорее всего именно для того, что бы я мог сегодня быть тем, кем являюсь.
Башка был хорошим другом. Глупо обижаться на человека, думающего в первую очередь о себе и делающим всё, чтобы остаться живым и относительно здоровым. Я же выбрал путь разрушения и боли, таков был мой удел. Наши пути разошлись в дальнейшем, и я полагаю, не пересекутся никогда. Мы просто не интересны друг другу.
Мальчиш-плохиш.
Итак, блондин, естественно, с длинными волосами, чуть выше среднего роста, с белёсыми ресницами и бровями на ваготоническом лице. Внешне он напоминал смесь Рутгера Хауэра с Дейвом Мастейном в худшем исполнении и мальчиша-плохиша из советского фильма. Через весь нос шёл шлифованный шрам память об автомобильной аварии, случившейся за пару лет до нашей встречи.
Башка был самовлюблённым эгоистом и нарциссом. Единственный сын, родившийся у довольно взрослых и состоявшихся людей. Всегда аккуратно расчёсанные, собранные в хвост или распущенные волосы, обязательно уложенные лаком! В кармане щётка для волос! Обязательно! Там же тряпочка для протирки обуви!
Чистый, опрятный, вылизанный и выглаженный пижон. Отец Башки, Головатских старший, известный врач и завотделением одной из московских клиник каждый вечер начищал ботинки и гладил джинсы сынульке, а мадам Головатских следила, чтобы Вадик не ушёл из дома, не позавтракав.
Родители Башки никогда не допускали, что сын их полная оторва, способная по собственной воле нажраться, упороться или ещё чего-нибудь учудить. При этом известно, что мой приятель некоторое время плотно торчал. Был период, когда он жёстко винтился, заработав гепатит C, регулярно курил план и бухал. Кайфуша-экспериментатор, сумевший выжить и не сесть за хранение и распространение, как многие сверстники. Наше поколение приняло на себя основной удар героиновой наркомании и прочих вседозволенностей. То, что творилось в технических вузах Москвы в середине девяностых, заслуживает описания в отдельной книге и фильме.
Девственная пелена.
У Башки был пунктик: он старался заводить серьёзные отношения с порядочными девушками, желательно девственницами из приличной семьи. Долгие красивые ухаживания без нажима, знакомство с родителями с обеих сторон, безконечные восторженные рассказы о том, насколько хороша и прекрасна его избранница, обязательное её соблазнение на пробование травы, затем долгожданный первый секс в благопристойных декорациях и постепенная потеря интереса к возлюбленной. Нарциссизм, в лучших традициях. Расставались они, как правило, мирно и без ненависти. Параллельно он встречался и знакомился с девушками и женщинами без высоких требований, такими же интересными и безпринципными, как и мы. Я, как правило, был где-то рядом, с подругой избранницы.
И есть у меня подозрение, что только девственница позволяла Вадику почувствовать себя на высоте, как мужчине, естественно. Хотя, могу ошибаться.
Алко-квесты.
Наше знакомство мгновенно переросло в дружбу. Встреча распиздяев, видимо, всегда имеет нарциссическую подоплёку, очарование на грани умиления, блять. Мы были не разлей вода и восторгались друг другом, особенно по пьяни. Если и разъезжались по домам, то на следующий день обязательно встречались и что-нибудь мутили. Замут состоял в выпивании, допустим, портвейна с пивом и запуске цепочки событий, приводящих к знакомству с бабищами. За первые три месяца общения я едва ли припомню пару случаев, когда проснувшись в чужой квартире, я не находил Голову в соседней комнате.
Периодически мы зависали у Башки дома, выпивая подарки и благодарности отцовских пациентов. Это было своеобразным развлечением: найти и обезвредить спиртное, и, самое главное, не спалиться, то есть в выпитую бутылку коньяка залить чай и заделать пробку, чтобы никто не догадался. Было весело и ничего не предвещало печалей и невзгод.
Новый чудный мир.
Башка познакомил меня с Длинным и ещё парой чуваков, подрабатывающих в свободное от учёбы время в театре.
Одним из них был Коля Босс. Здоровый, рыжий и щербатый тип с довольной улыбкой на веснушчатом лице. Коля производил очень приятное впечатление: спокойствие, уравновешенность, дружелюбность, и всё это было замешано на внутренней силе или уверенности в себе, что ли? Так я его чувствовал, и мне это очень импонировало. Видимо, этих качеств мне в тот период жизни недоставало.