Всего за 400 руб. Купить полную версию
Шоковая терапия фактически утопила тех, кто создавал и защищал нашу страну, и подняла наверх всю нечисть, менталитет которой не носил в себе русского духа, и распространял вокруг себя западный зловонный новорусский душок. Она выкинула из жизни или задвинула на её задки и рабочий класс, и служащих, и учителей, и врачей, и жителей села, и учёных, и интеллигенцию, и армию и флот и так далее, что и составляло ценность, и могущество нашего государства, и изменила и лицо народа, и образ его мышления и, главное, систему ценностных приоритетов. На первое место переместился не человек, не гражданин, а деловой человек, прагматик, предприниматель, выгодоприобретатель, законник и потребитель, а сферу производства выместили из жизни сферы услуг и потребления.
Ещё недавно из государства, в котором всё же чтили моральный кодекс строителей коммунизма, пусть и ни всегда, ни везде и ни все, что те же христианские заповеди, только в другой обёртке, а закон их охранял, страна превратилась в подобие государства правового, в котором никто никого не чтит, где закон охранят себя же от людей, и где все вопросы человеческих отношений обречены решаться в судебном порядке. Ведь правовое государство и есть государство циников, прагматиков и юристов-правоведов.
Право и жизнь
Люди полагают, что право на жизнь кому-то из людей устанавливают сами люди в своих многочисленных законах и других правоустанавливающих актах. Ну а кто же тогда устанавливает право жить самим правоустановителям?
ИномирянинИ вот вместо всего этого огромного жизненного пространства в моей любимой стране, «где так вольно дышал человек», предо мной, в моей новой жизни, в которой одни люди с трудом волокли свою безрадостное существование, страдали от безысходности, а другие бесчинствовали, возникла убогая Конституция Российской Федерации, подобная чернильной кляксе на белой бумаге прежней жизни, в которой самой Россией и русским духом и не пахло.
Пришедшие к власти «новые русские», от которых исходил душок западного парфюма, дух русский из её просто вымарали, сначала на бумаге, но в расчёте потом вымарать и из новой жизни. И я оказался сначала гражданином этого маловнятного новообразования, а потом и вовсе резидентом, понятием нечто средним между налогоплательщиком и шпионом, перекочевавшим к нам от вражеского Запада, чтобы подготовить нас к новой западной жизни в услужении у западных господ, перейдя, как бы по эстафете, из СССР, где я себя таковыми и не ощущал. Там я просто жил, не будучи ни шпионом, ни налогоплательщиком, ни резидентом, ни, даже, гражданином.
Конституция вошла в мою голову по необходимости вместе с главами, параграфами и статьями гражданского и трудового права, чуждого мне по моей бесшабашной ментальности, но что стало просто необходимым, чтобы бороться за жизнь института с его же бесчеловечным хозяином с либеральным, а потому и антинародным государством, и разрешать внутренние юридические житейские проблемы института.
От этой конституции исходил гнилостный запашок безликого и бесполого чудища, которое находилось в услужении у плюгавенькой и также бесполой букашки по имени либерал, то есть, свободный человек, наделённой правами Богочеловека, и обязанностями инфузории туфелька. На подмену моей полноценной насыщенной жизни, в которой каждый прожитый мной день был интересным и содержательным, пришли многочисленные права и обязанности, в которых не так уж и просто обычному человеку, подобному мне, было разбираться, и которых раньше в моей жизни просто не существовало.
По прошествии некоторого времени копошения в этом праве я осознал, что обычный человек, читая строки юридического документа, написанного на отточенном русском языке даже самого простейшего содержания, видит за ними что угодно, но только ни то, что там написано. Законы я бы мог сравнить с картинами художников, в которых любой мазок может иметь смысл, и быть понят зрителем картины только в контексте всей картины. И это не случайно, ибо и детали самой природы, с которой и рисовалась картина, приобретают смысл только в единстве с другими окружающими их деталями.
Помню, что тот же гражданский кодекс, или даже трудовой, в их фундаментальном издании, на каждую их статейку в «десяток строк» содержал «десяток страниц» её толкований, да ещё с судебной практикой, будто бы решения судов вносили расширительное понимание самого закона, без которых закон получался урезанным и невнятным!? Если бы такое случалось в жизни природы, когда сама жизнь расширяла бы или уточняла бы свои же законы, как это происходит в человеческом сознании, то ни жизни, ни природы, ни человека не существовало бы. Ведь природа только потому и жива, а вместе с ней живы и люди её дети, что жизнь в ней и есть воплощение её строжайших, чётких и не требующих толкований людьми законов.