В этих гостиницах нет того мертвого, леденящего кровь спокойствия, которое царит в "Атлантах" и "Ривьерах". В их нижних этажах неизменно помещается "бар", откуда разносится по всему дому гул сиплых голосов и бестолковый стук пивных кружек. Но и в эти злачные места летом проникает лихорадка цен, вызываемая приездом туристов.
Потеряв всякую надежду на ночлег, я случайно поднял глаза и прочел на одной из вывесок:
"Отдых моряка".
Название показалось мне хотя и не лишенным оригинальности, но ничуть не более многозначительным, чем "Птица в кулаке" или "Парень в синей куртке".
Не успел я перешагнуть порог гостиницы, как меня приветствовало почтительное:
- Чего изволите, сэр? Пожалуйте сюда, сэр!
Высокий джентльмен, в необычайно длинном фраке, со строгим и безжизненным лицом, окаймленным с двух сторон седыми бакенбардами, овладел моим чемоданом.
- Найдется ли у вас для меня комната с постелью?
- Разумеется, сэр. Я полагаю, господин может занять капитанскую каюту, не правда ли, Мери? - обратился он к нестарой женщине, бойкого вида, находившейся на верхних ступеньках лестницы.
- О, да! Каюта капитана сегодня свободна, - ответила женщина.
- Вас не потревожит, сэр, - предупредил меня седовласый джентльмен, если по соседству с вами окажутся матросы? Вы знаете, эти люди, когда входят, сильно стучат сапогами, а иногда подымаются среди ночи для того, чтобы попасть на пароход.
- Нет, меня это не пугает.
Комната моя оказалась крохотной каморкой. Но по соседству с ней находились еще меньших размеров клетушки без окон. В них не было ничего; кроме кровати, или, вернее, койки. А у меня в комнате было и окно, и столик, и умывальник.
Из окна открывался чудесный вид. На закате залитая розовым сиянием река разукрасилась парусами и флагами. Поблескивая веслами, скользили вереницы лодок.
Но зачем это в конце террасы, примыкающей к нашему дому и далеко вдающейся в реку, водружена высокая мачта? Очевидно, "Отдых моряка" не случайное название гостиницы. Не предназначается ли она специально для моряков? Не принял ли меня почтенный джентльмен за какого-нибудь шкипера или помощника капитана?
На столике оказалась книга в черном тисненом переплете. Развернул Библия. На стенах были развешаны узорные полотенца, на которых вместо обычных пожеланий "спокойной ночи" или "приятных сновидений" были вышиты отрывки молитвенных текстов.
На одном было выведено:
"Да святится имя твое".
На другом:
"Но избави нас от лукавого",
и так далее.
Разглядывая эти надписи, я впервые сообразил, что одна из комнат нижнего этажа, мимо которой я проходил, сильно напоминала молельню. Конечно, для какой же иной цели могли там находиться длинные, во всю комнату, скамьи и маленькое возвышение в виде амвона?
Я вышел исследовать коридор. В каждой из маленьких клетушек, двери которых открывались в коридор, неизменно находилась книга в тисненом переплете. Из окна коридора можно было наблюдать тесную, людную уличку. Среди толпы разноплеменных матросов взгляд мой случайно отыскал седовласого джентльмена, стоявшего на тротуаре. Он вышел на улицу, как был, - путаясь в длинном фраке, без шапки, - и пристал к какой-то группе матросов, видимо, слонявшихся без дела.
- Что же, зайдем, господа, на пятнадцать минут? - услышал я его скрипучий голос.
Матросы что-то пробормотали, рассмеялись и пошли своей дорогой.
Мой хозяин только немного нахмурился и, растерянно обернувшись, тронул за руку молодого черномазого матросика, также проходившего мимо.
- Не зайдете ли вы сюда? - сказал джентльмен, указывая на дверь своего дома. - Вы найдете здесь хорошую постель, сытный ужин и можете принять участие в нашей вечерней молитве.
- Non, non, monsieur! {Нет, нет, господин! (франц.).} - ответил матросик, заметно сконфузившись, и проследовал дальше.