Валерий Вайнин - В мире этом Стихи стр 13.

Фильм этот полон кровавых затей
(видно, его психопаты снимали):
монстры кошмарные ловят детей.
Господи, сделай, чтоб их не поймали!

Пошлые кадры бессовестно лгут:
дети не вовремя вдруг захромали,
но из последних силенок бегут.
Господи, сделай, чтоб их не поймали!

Этот зубастый тупой исполин
крошек едва ли оставит в покое.
Врежь ему, Господи! Сукин ты сын,
как ты вообще допускаешь такое!

Дети бегут меж рекламных щитов
прямо из ада в рассветные дали.
Господи, я в тебя верить готов
только устрой, чтобы их не поймали!

Там друг другу добра желают
и дельцы презирают ложь,
и собаки почти не лают,
потому что ты там живешь.
Ну а здесь производят драмы,
на подмостках людей губя,
и ругаются матом дамы,
потому что здесь нет тебя.

Кошелек там находят бедный,
а грабитель ломает нож,
и дурак не такой уж вредный,
потому что ты там живешь.
Здесь Гераклом слывет уродец,
о победах своих трубя,
а поэты плюют в колодец,
потому что здесь нет тебя.

Там года не летят напрасно
и в сердцах не гнездится дрожь.
Может быть, я сужу пристрастно,
потому что ты там живешь.
Здесь в потёках гнилого света
бронзовеет парад планет
и дожди размывают лето,
потому что тебя здесь нет.

Не слишком хорош этот мир на земле
исчадье меча и огня.
И в поисках рая блуждая во мгле,
я умер. Живи без меня.
Чтоб искорку веры в душе обрести,
не знал я покоя ни дня.
Утратив друзей на бугристом пути,
я умер. Живи без меня.
Сломалось перо на глумливом стихе,
и выпала кружка, звеня:
забытый родными, в слезах и в грехе,
я умер. Живи без меня.
Пока еще теплились угли в золе,
лелеял я в сердце мечту:
пускай нехорош этот мир на земле,
в нем можно творить красоту.
И вот среди нищих в грязи и в крови,
сутулую спину клоня,
сраженный виденьем увядшей любви,
я умер. Живи без меня.

1
От улыбки твоей кисло-сладкой
в панцирь прячась, я делаюсь тверд.
Хоть меня ты считаешь загадкой,
для тебя я, скорее, кроссворд.
Ты секрет во мне ищешь, страдаешь,
величая меня «дорогим».
Но, когда ты меня разгадаешь,
я немедленно стану другим.
Ныне жрицы кроссвордов не редки.
Жаль, однако, их светлых голов:
даже если заполнены клетки,
смысла нет в сочетании слов.
Я тебе в назидание задан,
чтоб в тупик тебя ставить подчас,
ибо те, кто тобою разгадан,
исчезают, как призраки, с глаз.

2
Иногда мне от музыки больно,
больно так, что нет силы терпеть.
Ты осталась бы мною довольна,
если б я вдруг решился запеть.
Розовея от знойного вздоха,
как сержанта в кружке генеральш,
ты б меня поощрила: «Неплохо.
Несмотря на безбожную фальшь.»
И сейчас же отпрянув невольно
в предвкушенье, что я зарычу,
ты была бы чертовски довольна.
Та́к что, как бы мне ни было больно,
лучше я в этот миг промолчу.

Я не слишком с тобой любезен,
одурманенный миром пошлым.
Климат ада порой полезен
тем, кто хочет расстаться с прошлым.
Я тебе перестану сниться.
И возможно, тоска принудит
тебя в пекло за мной спуститься.
Но меня там уже не будет.

Хмуро брошу я взгляд прощальный
на смердящие в душах раны
и отправлюсь на остров дальний,
где под солнцем растут бананы.
Легкий вздох моего привета
от кошмаров тебя разбудит,
ты рванешься к потокам света
Но меня там уже не будет.

Что сказать? Загорел я сильно
и при этом дышал свободно.
Но, увы, если жизнь стерильна,
то в итоге она бесплодна.
И при звездах, в ночной прохладе,
Бог тебя и меня рассудит:
ты откроешь мои тетради,
но меня там уже не будет.

Приходи, старина, позабавиться
в этот мир, где кривляние ценится.
Ты придешь ничего не прибавится,
а уйдешь ничего не изменится.
Первобытной гримасой воинственной
наше время людей исковеркало,
и поэтому, друг мой единственный,
не пеняй на облезлое зеркало.
В мире этом ты можешь прославиться,
но душа затоскует, как пленница.
Ты придешь ничего не прибавится,
а уйдешь ничего не изменится.
Может быть, очарованный сказками,
устремишься ты делать открытия,
полагая, что мрачными красками
я с досады рисую события.
Мне такая позиция нравится,
если в горле шампанское пенится:
возражу ничего не прибавится,
промолчу ничего не изменится.
Милосердие стало химерою,
и вершат правосудье каратели.
И проснувшись, я пламенно верую,
что все катится к чертовой матери.
Остается одно: позабавиться.
Скоро мир наш, как шлюха, разденется.
Ты придешь ничего не прибавится,
а уйдешь ничего не изменится.
Перед тем, как родиться, старательно
взвесить должен ты это решение
и, конечно, обдумать внимательно
принимать ли мое приглашение.