Всего за 490 руб. Купить полную версию
Прежняя тема
С выкрутасами комичными,
как слепые на балу,
волны стайками ритмичными
натыкались на скалу.
В райском пекле Индонезии
я довёл без суеты
концентрацию поэзии
до синильной кислоты.
И, с экспертной точки зрения,
не щадя в работе жил,
обезьянье одобрение,
безусловно, заслужил.
Все хвостатые-усатые
дико прыгали, скуля:
тёк им в ноздри волосатые
пряный запах миндаля.
Придётся признать
Примолкли оракулы,
как безобразники,
раскаяньем мучась
в преддверии бед.
Влекут человечество
знойные праздники
и музыка в стиле
Великих Побед.
Готовы позировать
люди известные
на шопинге в среду,
на пляже в четверг.
Влекут ли кого-нибудь
звёзды небесные,
когда пестротою
слепит фейерверк?
Легко пережёвывать
булочки сдобные
и с кем ни придётся
дружить без затей.
К услугам продвинутых
кнопки удобные
для входа в пространство
зыбучих «сетей».
Забавою чудится
боль настоящая,
до комы всеобщей
один волосок.
И солнца закатного
капля блестящая
бесплодно стекает
в пустынный песок.
Прогресс, в обращении
глянцево-сладенький,
лишь тех нагибает,
кто ходит не в такт.
Ну что здесь поделаешь,
тётеньки-дяденьки?
Придётся угрюмо
признать этот факт.
Этюд о хандре
Поэт нещадно рукопись кромсал,
от комара пытаясь отмахнуться.
Как дни влачить, когда всё написал,
но не хватает мужества заткнуться?
Устал поэт запорами страдать
и за столом насиловать натуру.
Конечно, можно, рукопись продать:
ее возьмут на вес в макулатуру.
В окно дышала летняя жара,
комар кружил, как коршун, над поэтом.
И стоны музы с писком комара
в ушах звучали слаженным дуэтом.
В итоге
Ушли тоска и жалость,
бессонница, усталость
на месте их осталась
горечь.
Уносит время беды,
блестящие победы,
шикарные обеды
оставляет горечь.
Не впрок идут уроки,
тускнеют писем строки,
но давние упреки
прибавляют горечи.
Что подло, что забавно
из памяти исправно
стирается. Но явно
хранится только горечь.
Этюд о застенчивости
Дайте шляпу: ни к чему эта спешка.
В колких спорах вы достойный партнер.
Ваши губы искривляет усмешка.
Чем ее я заслужила, синьор?
Дело в том, что моя слабость перина,
я стремлюсь к ней после трудного дня.
А усмешка нервный тик, синьорина:
ваша личность подавляет меня.
Ах, мужчины, прямо бедствие с вами:
вы ранимы и пугливы внутри.
Как ты смеешь заслоняться словами!
Ну-ка, живо мне в глаза посмотри!
Хоть меня в иезуиты зачисли,
мой язык не извращенье ума.
Как ты смеешь не читать мои мысли,
если смотришь мне в глаза ты сама!
Странствия
Кто серьёзным делом занят
и не ищет приключений,
тот избегнет малярии
и сомнительных знакомств.
Перед тем снимаю шляпу,
хоть и вынужден признаться,
что к числу мужчин солидных
я, увы, не отношусь.
И поэтому однажды
я забрёл в стихотворенье,
наспех сделанное другом
для приюта моего.
Было там светло и шумно,
юмор бил большим фонтаном,
и мой облик отражался
в многоцветных зеркалах.
Но из дружеского ямба
опрометчиво бежал я
и попал, с дороги сбившись,
в чью-то умную статью.
В ней царил бандит-анализ:
сколько лап меня хватало,
сколько пастей норовило
на кусочки разорвать!
Бог ли, дьявол ли помог мне
из статьи унёс я ноги
и, пытаясь отдышаться,
мигом в сплетню угодил.
Вздрогнул я от омерзенья,
в гневе принялся буянить,
но, немного осмотревшись,
понял: странствиям конец.
Здесь я подлый и зубастый:
что хочу, то ворочу я,
предаюсь, когда желаю
необузданным страстям.
Ну куда ещё стремиться?
Сплетня вот удел счастливца.
Но селиться в ней не стоит,
лучше отпуск проводить.
По-английски
Господа, мы кураж повысим
тем, кому подадим сигнал:
«Не пишите предсмертных писем,
проектируя свой финал.»
В меморандуме полном яда,
горизонт заслонив собой,
никого обвинять не надо
в том, что вы проиграли бой.
Господа, мы от слов зависим,
созерцая крушенье грёз.
Не пишите предсмертных писем
и не лейте чернильных слёз.
Но, пока Божий день в зените
и пока лучезарна даль,
по-английски за дверь шагните,
не прощаясь