Всего за 149 руб. Купить полную версию
Ну что, жить будете? женский голос казался строгим и беспристрастным, но я все-таки уловил в нем нотки участливой тревоги.
Да, большое спасибо, с искренней благодарностью ответил я, повернув слегка голову в сторону женщины.
Ну, тогда соизвольте привести себя в порядок, пожалуйста. От вас пахнет, извините, крайне отвратно. Все необходимое вы найдете здесь. И даже бритву, если желаете побриться. И не делайте воду слишком горячей, а то опять может стать плохо. Лучше примите контрастный душ, с этими словами женщина развернулась, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Я поднял голову и вздрогнул. Над раковиной висел узкий шкафчик с дверцей-зеркалом, и оттуда на меня смотрел какой-то небритый мужик с расцарапанными щеками и впалыми мутными карими глазами, под которыми хорошо просматривались серые синяки. Его темно-русые волосы были неприлично грязными и местами слипшимися от птичьего помета. Наверное, даже моя родная мама сейчас бы меня не узнала. Я себя не узнавал однозначно, и мне стало крайне неприятно, что я предстал перед женщиной в таком виде. Надо было срочно привести себя в порядок, тем более, что таблетка у меня под языком полностью растворилась, и самочувствие мое явно улучшилось. Я открыл шкафчик и нашел там вполне современный бритвенный станок, помазок, пену для бритья и даже запасные лезвия. Тщательно побрившись, я наконец оглядел помещение, в котором находился. Это была обычная ванная комната, довольно просторная, с раковиной, унитазом, биде, душевой кабиной и стиральной машиной. Я разделся, бросил свои грязные шмотки прямо на пол около двери и забрался в душевую кабину. Она была совсем немаленькая, здесь спокойно поместилось бы четверо таких, как я. В кабине было все необходимое. На крючках висело несколько мочалок, наверное, разной степени жесткости, а на полочках стояли флакончики с шампунем и гелем для душа. Я включил воду, схватил первую попавшуюся мочалку и с наслаждением начал драить свое истосковавшееся по чистоте тело. Никогда бы не подумал, что банальный процесс помывки может доставить такое неземное удовольствие.
И тут внезапно я вдруг вспомнил последние события. Как будто мой мозг перед этим включил какую-то защитную блокировку памяти и направил все мои мысли и желания только на побриться-помыться, а теперь неожиданно эту блокировку снял. Я вспомнил Помидорова. Перед моими глазами возник его последний, наполненный ужасом взгляд, и эта навязчивая картинка никак не сбрасывалась. Одна-единственная страшная мысль поглотила все мое сознание: «Я убил человека!». Ошарашенный, в полном оцепенении, я стоял под струями воды, машинально вертя ручкой регулировки то в одну, то в другую сторону, делая воду то холодной, то горячей, а в моей башке громко и неумолимо звучало: «Я убил человека! Я убил человека! Я убил человека!..»
Наконец, я как-то сбросил с себя это оцепенение, выключил воду и вылез из душевой кабины. Моей одежды на полу не было, а на настенной вешалке висели белое полотенце и белый махровый халат. На полу стояли белые пушистые тапочки. Действовал я, как в тумане, на автопилоте. Машинально вытерся полотенцем, напялил на себя халат, завязал пояс и влез в тапочки. Из ванной я вышел с чистым телом, но с тяжелым грузом мрачных мыслей и страшным осознанием того, что я убийца.
Женщина сидела в кресле и читала книгу. Увидев меня, она заложила страницу закладкой, встала, положила книгу на кресло, подошла ко мне и что-то сказала, но я ее не услышал. Я почувствовал вдруг невообразимую чудовищную усталость, сопротивляться которой у меня не было ни сил, ни желания.
Вы меня извините, но я очень сильно хочу спать, вяло произнес я, пошарил взглядом по комнате, увидел кровать и, доковыляв до нее, грохнулся плашмя на живот, уткнувшись мордой в мягкую подушку. Меня тут же вырубило.
Не знаю, сколько времени я проспал, но проснувшись, почувствовал себя полностью отдохнувшим и сильно голодным. Хотя голод был всего лишь мелким физическим дискомфортом по сравнению с тем, что так безжалостно терзало мою душу. Мысль о том, что я убийца, жесткой занозой засела в моем мозгу и легко подавляла все остальные, причиняя дикую душевную боль, терпеть которую для меня всегда было сложнее, чем физическую. Я понимал, что со временем эта боль притупится Хотя нет, она никогда не притупится, потому что заноза никуда не денется. Просто со временем я привыкну к этой боли и перестану обращать на нее внимание, если такое вообще возможно. А пока, чтобы отвлечься, я решил внимательнее осмотреть комнату, в которую попал.