Сергей Антонович Кравченко - Мерцания сознания. Поэзия арт-психологии измененных состояний сознания стр 7.

Дал сон мне крылья ночью.
Лечу я над Землёй и вижу всё:
Леса горят в Сибири,
Горят они и в Греции, в Европе, в США.
В Германии и Турции дожди размыли города,
В Афганистане засуха, война.
В Гаити вновь землетрясение и наводнение,
В Японии часы считают, цунами ожидая
Живёт Земля, через природу заявляя:
«Сражайся, человек, страдай за право жить!»

Сталкиваюсь всю жизнь с другими,
И только вдруг в автопортрете
С собой самим столкнулся я.
Мир отражается в лице,
А лица жаждут отразиться в мире!
И маленький мирок вокруг себя меняя
(Дом, сад, дорожку, стол, картину,
Страницу, слово, книгу),
Мы можем изменить себя,
Но может ли явиться уникальное лицо
В безликой повседневной жизни?

Часы остановились. Всё!
Остановилось время! Нет  движения,
Мгновения все сжались в один миг.
Нет мыслей, нет поступков и развития,
Нет ничего, и даже тела
Всё здесь, и всё сейчас.
Бессмысленность, безвременье.
Всё здесь во мне, и я во всём.
Во мне все поколения.
Здесь прошлое, и будущее здесь,
Здесь смерть моя, рождение,
Здесь чувства все и все сомнения,
Здесь все миры и все эпохи,
Здесь космос весь и все пути,
Любовь моя и ненависть, награды, власть,
Надежды, положения, усталость, лень,
Здесь проза и поэзия,
Здесь скорость, остановки, наслаждения,
Здесь верх и низ, здесь вечность, утешения,
Здесь все мечты, забавы, устремления,
Здесь мудрость вся и глупости усилия,
Здесь воля, честь теряют смысл,
Здесь только тьма кромешная во всём
И только диалог смиренный
Один с Творцом.

Тьма или ночь невероятно связаны
С душевными расстройствами
И могут запускать тревоги, страхи
И возбуждать невежество и варварство.

Тьма или ночь пугают завсегда
И чувство вызывают остановки времени,
Потери Я, безликости, безвременья,
Утраты смыслов, ценностей и целей.

Тьма или ночь приходят незаметно,
И заполняют подсознание,
И отражаются на чувствах, поведении,
Лицо стирают и зрачки так расширяют.

Ночную души распознать возможно
Во время медитации или молитвы,
Но накануне следует себе вопрос задать:
Как выглядит моя душевная картина?

Тьма переходит и от другого человека.
В какой-то мере помогает свет,
Огонь в разнообразном виде,
Любимые предметы, вещи, пища,
Занятия, друзья и люди близкие и зеркала,
Поможет и портрет, массаж лица,
Искусство тела и простой уход за ним.

Но существует мастерство особое в науке
Отношений с Тенью. Оно организует диалог
С Танатосом, инстинктом смерти.
И разговор такой лечить способен
Душевное расстройство, но при условии,
Что искренность душевная в конце концов
Пробьётся в человеке из-под масок,
Как солнца луч в начале февраля сквозь
Облака, и лишь она душе и телу
Умеет возвращать здоровое и человечное.

Женщина видит в любимом Всевышнего.
Время придёт, и он станет любовником,
Образ предвечный же свалится в яму,
Тело оставив и душу жене.

В женщине видит влюблённый Богиню,
Но близость возможна лишь в случае,
Если уходит со сцены сияние,
Мужу оставив тело и душу.

Свободы столько я ещё не чувствовал
И не переживал!
Она пришла нежданно и негаданно.
К ногам моим упала, словно лист осенний.
Свалилась в гости, словно друг забытый.
Вошла с улыбкой и присела рядом в кресло.
Была в другой стране она так долго
И обо мне, видать, забыла на просторе.
Жила в краю, где много света и тепла,
Но вот она так неожиданно пришла,
Как случай долгожданный или горе.

Земля сырая разворочена,
Вокруг домишки с почерневших срубов,
Всё выжжено вокруг,
Трава, деревья и цветы,
Словно во сне.
И люди словно тени,
А среди них есть те,
Что в чёрной толстой коже,
И властвуют они,
Шныряют, угрожают, бьют и убивают
Но вот один мужик плечистый
В рубахе белой полотняной,
Седой, уверенный и светлый,
Идёт спокойно на распятие
Его привязывают головою вниз
К большим и старым брёвнам,
Что из разобранной избы.
И тащат на костёр,
Что разожгли у дома, у крыльца.
Подняли голову повыше,
Чтоб лицезреть его мучения
Он замер,
Думали, что умер на кресте,
Что Он не чувствует мучений.
Но приоткрыл Он правый глаз
На лике обожжённом
И посмотрел, показывая всем,
Что Он ещё живой.
Горело тело снизу,
Горели ноги, бёдра и живот,
Горели руки распростёртые,
А кости белые и жилы
В огне светились,
Но Он молчал упорно.
 Да он напился или съел чего-то,
И боли он не чувствует,  кричали.
А может, в Нём невиданная стойкость
Превыше боли тела, подумал я.
Душа его сильнее тела,
Подумалось со стороны,
Вокруг Него.

Зачем пришёл Он на распятие?
И мог ли не прийти?
Как мог иначе показать другим
Он дух несломленный и силу?
Или же искупить хотел других грехи?
Сильнейший, светлый, сильный
Себя на муки отдаёт и растерзание,
Передавая дух нечеловеческий
Животным в телах человеков
И призывая вспомнить нас о Нём?