Всего за 16.06 руб. Купить полную версию
С кровати, на которой он лежал, было видно не так уж много: кусок стены с дорогими обоями, люстра под потолком, полуоткрытая форточка и шторы, которые чуть колыхал проникающий снаружи ветерок.
Помещение казалось светлым, просторным и совершенно незнакомым.
К тому же, в углу комнаты многозначительно белел огромный, утыканный множеством никелированных переключателей, трубок из пластика и проводов агрегат какого-то медицинского назначения. Слева, у двери, виднелись тумбочка с настольной лампой, а также кресло, на котором и расположился мужчина, некстати напомнивший господину Зайцеву давнего «посетителя».
Конечно же, это был не он. Того наглого молодого бандита давно уже нет в живых — Костя, помнится, рассказывал, что его свои же «братки» и шлепнули за крысиную жадность и беспредел, ещё в девяносто третьем.
Константин… Он ведь тоже погиб? Удар, вспышка, окровавленное лицо и разбитые губы телохранителя, пытающегося честно и до конца выполнить свой профессиональный долг.
Да, погиб… Сознание и память вернулись к Зайцеву — и одновременно с ними нахлынула боль. Андрей Иванович услышал странный, невыносимо-протяжный звук, понял, что это стонет он сам и попробовал стиснуть зубы.
Но было уже слишком поздно. Здоровяк развернулся и с неожиданной легкостью вскочил на ноги — так, что покинутое кресло только жалобно скрипнуло и качнулось.
В полный рост парень выглядел ещё внушительнее: пудов восемь живого веса, огромные бицепсы и наплечная кобура с пистолетом. Правая ладонь его привычно замерла на рукоятке «стечкина» , а в левой Андрей Иванович разглядел какую-то мятую книжку в растрепанном переплете.
При этом лицо у стоящего было немного растерянное и виноватое — как у садовода-огородника, прозевавшего по радио долгожданный прогноз погоды.
— Вы … это… уже, да?
Поймав настороженный взгляд господина Зайцева, парень засуетился ещё больше:
— Вы это самое… не волнуйтесь только. Все хорошо.
Андрей Иванович попробовал ответить, но не получилось.
Видимо, гримаса на его лице мало напоминала улыбку, потому что здоровяк с пистолетом кинулся к двери, высунул голову в проем и заорал:
— Сестра! Он опять — того! Очнулся!
Краешком памяти Андрей Иванович зацепился за слово «опять», но откуда-то снаружи, из коридора, уже слышен был торопливый перестук каблучков.
— Чего орешь? Кнопка есть. — В помещение на приличной скорости влетела дородная молодая деваха в белом халатике.
— Ага! Забыл…
Медсестра наклонилась над Зайцевым, едва не придавив его к постели внушительным бюстом:
— Так. Что тут у нас?
Андрей Иванович захотел отозваться, но шевелить губами оказалось так тяжело и больно, что он со стоном закрыл глаза.
— Тихо, тихо… Спокойно, миленький, спокойно… Сейчас, все будет хорошо!
Воздух наполнился резким лекарственным запахом:
— Вот так! Молодец.
Самого укола Зайцев не почувствовал — сестричка работу свою знала. Просто по телу медленно покатились теплые, ласковые волны, боль отступила, растаяла и затаилась где-то в дальних уголках сознания.
— Надо бы нашим отзвониться…
— Звони. А я доктора предупрежу. Он просил сообщить, если станет лучше. — В голосе медсестры прозвучало что-то такое, отчего Андрей Иванович окончательно успокоился и почувствовал себя в безопасности:
— И не ори больше на весь корпус! Больных мне перепугаешь.
— Да зачитался, понимаешь…
— Зачитался… И так от ваших пистолетов народ шарахается.
— Извини, красавица. Больше не буду.
Как только деваха закрыла за собой дверь, здоровяк принялся набирать телефонный номер:
— Алле, дежурный? Леха, привет! Это я. Значит, докладываю: клиент пришел в себя… Нет, пока ещё не совсем. Но пусть они на всякий случай оперов предупредят.