Всего за 240 руб. Купить полную версию
Но как же столько подробностей мысли выдавил из себя, наконец, Артём.
Есть же книги. Есть телевизор. И фантазия имеется, Саша снова улыбнулась.
Сухорецкий сглотнул. Невыносимо болела голова, хотелось присесть куда-нибудь хоть на асфальт.
Девочка не стала больше мучить Артёма. Уверенно взялась за рычажок на коляске.
Артём, ещё раз огромное Вам спасибо. Вы очень меня поддержали. Вы вряд ли заметили, а я будто общалась с вами. Спрашивала и получала ответы. Удивительное чувство. Очень прошу не обижайтесь за этот обман. Честное слово никакого умысла. Простите
Саша Королькова аккуратно развернула коляску.
Всего хорошего! обернулась на секунду и поехала.
Артём едва выговорил:
Тебе всего хорошего достал сигарету и прикурил.
Сквозь дым виднелись очертания уезжающей коляски. Легкий ветерок что-то шепнул. Артём вздрогнул и оглянулся. Никого. Только скрип стареньких колёс он-то и выдал себя за шёпот ветра. Артём почувствовал, что сигарета обожгла пальцы. Недоуменно взглянул на неё, отшвырнул в сторону и полез за новой. Страшно хотелось подумать и даже проанализировать произошедшее, но мысли разбегались. Разбегались и прятались все мысли, кроме одной: у человека обязательно должна быть мечта. Мечта это вера
Листочек в клеточку
Михаил Петрович поздоровался с соседкой и нажал кнопку вызова лифта. В ответ глухое молчание и неповиновение. Он попробовал ещё раз бесполезно.
Так не работает! весело отозвалась соседка, уже закрывая дверь в подъезд.
Михаил Петрович смачно матюгнулся и отправился пешком на седьмой этаж. Дорога домой заняла минут пятнадцать. На каждом этаже Михаил Петрович останавливался и переводил дух, не забывая сыпать проклятия в адрес управляющей компании.
Уже третий день за неделю лифт перестаёт подавать признаки жизни, а ремонтную бригаду приходится ждать по нескольку часов.
Сволочи проклятые! ругался Михаил Петрович.
Чё случилось, Петрович? упитанный сосед Гриша решил вынести мусор.
Да лифт опять не работает! За что деньги платим?! Я старый больной человек в следующий раз могу просто не дойти до своей квартиры. И никому до этого нет дела!
Опрокидывая ведро в мусоропровод, Гриша печально заметил:
Это же Россия, Петрович. Чем меньше старых и больных тем веселее правительству. Может, неработающие лифты это программа по истреблению пенсионеров? А?
Да пошли все пробубнил Михаил Петрович.
В этом доме Михаил Петрович прожил всю жизнь. Сначала с родителями, затем привёл жену, но через пару лет выгнал. Умерли родители, поменялся мир. А квартира как была, так и осталась. В последнее время вид у неё был, мягко говоря, запущенный. Обои отваливались везде, где только можно. Текли краны, скрипел паркет. И не то, чтобы руки не доходили до ремонта, просто не попадался необходимый материал.
Несколько лет назад Михаил Петрович увидел небрежно сваленные смесители возле мусорного контейнера. Видимо, делали дорогой ремонт в квартире и старые смесители выбросили на помойку. Не пропадать же добру! С помощью этой находки Михаил Петрович поменял все краны в своей «двушке». А ещё некоторое время назад соседи хотели избавиться от купленных когда-то давно обоев (жуткий дефицит, который так и не пригодился). Таким образом Михаил Петрович привел в очень даже приличный вид большую комнату и прихожую. К сожалению, время не стоит на месте. Таких ухарей, как Михаил Петрович, хватало по всей стране. Не успевал он «к раздаче». И возраст не тот почти 70 лет. Хотя многие старики в свои 60 были ещё «ого-го»! Кто-то, но не Михаил Петрович. Сердце болело, давление выделывало непонятные пируэты. Ни нагнуться толком схватывала поясница. А в последнее время начались проблемы с ногой. Михаил Петрович исправно ходил в местную поликлинику. Но таких, как он, там не любили. В регистратуре, не спрашивая имени, брезгливо подавали медицинскую карту. Вместо нормального разговора врач стремительно выписывал рецепт, особо не вдаваясь в подробности. А разве он, Михаил Петрович, виноват в том, что поговорить ему не с кем? Разве он виноват в своих болячках, которые вылезают, словно грибы после дождя? Может быть, сложилась бы жизнь иначе и нянчил бы сейчас внуков, даже не вспоминая о том, что где-то болит. Но, увы, не дал Бог детей.