Всего за 199 руб. Купить полную версию
Что?! Доронина выпучила глаза, онемела и задышала, как выброшенная на берег рыба.
Строго говоря, его нашли не совсем мы, испугавшись ее реакции, поторопился поправить меня Петрик. Это спасатели, но мы при этом присутствовали
Что вы нашли?! Утопленника?! А я вам что искать велела?! К Дорониной вернулись дар человеческой речи и своеобычная душевная черствость. Пропавший аквариум с рыбками! Вечно у вас все наперекосяк, сплошная анархия, не сотрудники, а казаки-разбойники какие-то!
Мы с Петриком переглянулись.
Ты не дослушала. Я остановила поток несправедливых обвинений. Замолчи на минутку, а? Еще самого главного не слышала: тот утопленник знаешь кто?
Дед Пихто, язвительно предположила Доронина. Или нет дед Мазай! Он бедных зайцев из воды вылавливал, а сам утонул!
Виктор Афанасьев, сказала я, пропустив зайцев-мазайцев мимо ушей.
Что Виктор Афанасьев?
А всё Виктор Афанасьев, кончился! брякнул беспощадный Эмма.
Это он утонул, объяснила я.
Врешь!
Не вру! Это я.
Не врет! Это Петрик.
Но, может быть, все-таки ошибается. Это дипломатичный Покровский. О! Вот я сейчас Виктору позвоню
Он торопливо достал из кармана мобильный, нашел в списке контактов нужный номер и отправил на него вызов.
Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети, равнодушно сообщила виртуальная телефонная девушка.
На том свете! резюмировал мой бестактный братец. Что и требовалось доказать
А вот и я! прибежал Артем, увидел Доронину и раскланялся: Добрый день, Дора Михална, хотя какой он добрый Так, садимся в машину, сейчас я вас в гостиницу
Мы все не поместимся, перебила его я и быстро, пока мне никто не возразил, отошла в сторонку. Вы поезжайте, а я вторым рейсом, вернешься за мной потом, Артемчик, хорошо?
Но Михаландреич велел
Я развеяла нависшую над нами грозную тень Караваева прощальным взмахом руки:
Пока, пока! Жду здесь!
Но ждать, разумеется, не стала. Едва автомобиль с моими друзьями-товарищами скрылся за углом, я вернулась на набережную, спустилась на пляж и решительно затесалась в группу суровых аборигенов.
Потолкалась там немного, чуток примелькалась и спросила, искательно оглядываясь:
Ребята, а где этот, как его? Длинноволосый, с пирсингом в пупке?
Жорка-то? У себя в балагане. Мужик со связкой активно благоухающей вяленой рыбы махнул в конец пляжа.
Я пошла в указанном направлении, миновала вытащенные на берег катамараны, сапы, надувные «бананы», целую крепостную стену из сложенных стопками спасательных жилетов и вскоре нашла тот балаган необычный гибрид укрепленной огневой точки и вигвама под вывеской «Центр дайвинга Ямайка».
Основу конструкции составлял приземистый бетонный куб, щедро размалеванный цветными картинками и надписями. В декоре преобладал растительный орнамент в основном очень реалистично прорисованные листья каннабиса, обрамляющие медальоны с портретами разных харизматичных личностей. Я опознала Боба Марли, под изображением которого вилась цитата: «Душу разрушает суета», Джона Леннона («Дайте Миру шанс»), Махатму Ганди («Где любовь там и жизнь») и Мохаммеда Али («Невозможное возможно»). Сначала я слегка озадачилась, потом пожала плечами: нарисованная компания выглядела не более странной, чем архитектура строения.
С одного бока к расписному бетонному кубу примыкал небольшой бассейн с мутной коричневатой водой, к другому прилепился кособокий шатер. Под свободно парусящими на ветру полотнищами помещалась небрежно выложенная диким камнем площадка с разбросанными на ней креслами-мешками термоядерной расцветки: огненно-красными, ярко-желтыми и кислотно-зелеными. На желтом, как на стожке сена, в расслабленной позе помещался искомый Жора.
Я прямо залюбовалась! Длинноволосый возлежал, свесив перевитые бусами космы до земли, ну, чисто Джек Воробей на пиратском привале!
Перед ним на круглом журнальном столике с высоко подпиленными ножками и облупившейся полировкой красовался оригинальный натюрморт из надкусанной булки с маком, кальяна и половинки арбуза с залихватски торчащим из нее большим ножом.
Томными воловьими очами Жора взирал на Че Гевару, ответно глядящего на него с нарисованного на стене портрета («Будьте реалистами требуйте невозможного»), и, кажется, что-то рассказывал пламенному революционеру. Во всяком случае, у меня возникло ощущение, что я помешала их дружескому общению.