Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
В наш городок приехал к родным какой-то старик из Фиолетова, русской деревни под Дилижаном, куда еще с екатерининских времен ушли молокане, и ребята потащили меня к нему просто потому, что он хорошо говорил по-русски. И я действительно услышал настоящую русскую речь - неторопливую, округлую, крепкую.
Короче говоря, я увлекся своей четверкой, а они, скажу без преувеличения, увлеклись мною.
Это ведь нечасто встречается - такое полное взаимопонимание между учителем и учениками.
Случалось, что мы устраивали прогулки - зимой на лыжах, летом на лодке по Дужке, впадавшей в озеро Рекша, богатое рыбой. О прогулках этих я вспоминаю с наслаждением. Я из военной семьи, отец был офицером, и сам я много служил в армии - участвовал в первой мировой войне и в гражданской. Учительствовал в Иркутске, в Чернигове, в Ленинграде - словом, большая часть жизни прошла в городах, а между тем по своей природе я человек сельский.
Меня всегда тянуло за город, и хотя я плохо знаю природу, не разбираюсь, например, в голосах птиц, путаю названия растений, но только в лесу или в поле чувствую себя... как бы это сказать?.. Ведь мы всегда тащим за собой то, что связывает нас с другими людьми, причем часто без необходимости. А в лесу никто ничего от тебя не требует, и нравственно, я бы сказал, дышится легче.
Вот этот отставной генерал, который делает "скамеечки" и основал "Союз пожилых любителей леса", ведь это мудрец, могу вас заверить!
Ну-с, и городок, в котором произошла моя история, стоял в лесу и даже был как бы его продолжением. Промышленность его заключалась в одном фанерном заводе, улицы вились среди зеленых холмов, и открывался он с поворота большой юго-западной магистрали, как заповедное место, неожиданно и сокровенно. Но вернемся к моей четверке.
Кажется, я рассказывал вам, что увлечения у каждого из них были свои. Но вот однажды до меня донеслись несомненные признаки нового и общего увлечения. Как будто какой-то вихрь подхватил друзей и они помчались неведомо куда с закрытыми глазами.
Что же это было за увлечение? Сначала они скрывали его, но как-то небрежно, может быть, нарочно, чтобы подогреть интерес. Потом стали подчеркивать, не обращая никакого внимания на подтрунивание и насмешки. Записочки стали скользить по полу между партами или летать по воздуху в виде искусно сложенных стрел. Кроме адресата, их никто не читал - это был неписаный закон, соблюдавшийся строго.
Кто же был этот адресат? Чьи инициалы "В. С." вырезывались на подоконниках и партах вопреки наставлениям директора, грозившего, что он привлечет виновных к ответственности за порчу казенного имущества? Каждый класс, как в любой школе, должен был в определенные дни работать в порядке самообслуживания - убирать вестибюль, коридор, кабинеты, залы.
Моя четверка ловко устроила так, что в этой уборке вместе с ними дежурила неизменно В. С. в паре с другой девочкой, на которую они не обращали никакого внимания.
В. С. была Варя Самарина, и все это означало, что моя четверка избрала ее своей "дамой".
Вот теперь пришло время сказать несколько слов о Варе.
Это была девочка хорошенькая, что для нее, кажется, не имело особенного значения. Только она одна во всем классе носила косы, и мне, например, эта прическа казалась куда женственнее и милее, чем "конские хвосты" и "вшивые домики".
Конечно, Варя ходила с косами не из духа противоречия, а потому, что они к ней шли. Впрочем, к ней и форма шла, и гладкое пальтецо в талию. Мать ее была учительницей музыки. Как-то я встретился с ней у общих знакомых, и она мне тоже понравилась. Может быть, слишком сдержанная, но такая, что сразу стало видно, откуда взялась Варина чистота и порядочность: не от правил или наставлений, а от самой атмосферы семьи.
Без сомнения, она была очень привязана к матери.