Всего за 60 руб. Купить полную версию
Ну, ты просто Фараон.
А кто такой Фураон?
Так звали моего воспитателя, когда мне было двенадцать лет, расхохоталась Лена.
Я, знаешь, очень рад, что эта бодяга с Майданом закончилась, сказал Виктор Федорович, потягиваясь. А то эти хорьки так надоели, не знаю, куда деваться от них. А Яйценюх требовал моей отставки, представляешь? Сидит эта тройка в президентском кабинете, как в кафе и нагло требует уступить им место.
Самый опасный из них Тянивяму. Это фашист. За свои антиконституционные призывы он и Яйценюх должны быть арестованы.
Да я думал об этом, но, знаешь, может не стоит накалять обстановку, может, както так мирным способом ее разрядить, договориться там, в чемто уступить, даже предложить сотрудничество. Тем более у меня уже есть опыт. Взять хотя бы Портнова. Портнов раньше был моим злейшим врагом, а когда я ему предложил хорошую должность, стал соратником. И Вальцманенко я тоже брал к себе на работу, но Вальцманенко совершенно бездарный чиновник. Тупой, недисциплинированный и амбициозный, а в деле баран.
А мной ты доволен? Я хороший министр юстиции?
Из тебя превосходный министр, сочетающий в себе чиновника и женщину, а это бывает очень редко. Ты даришь главе государства то, что ему не может подарить никакое богатство.
И даже этот роскошный дворец, в котором мы находимся?
И он тоже. Я все думаю о том, как бы нам сделать так, чтоб мы всегда были вместе. У меня дети уже взрослые, супруге моей уже ничего не надо, если я уйду из семьи, никто не пострадает.
А мне что делать? У меня дети еще маленькие. Как я их брошу? спросила Лена.
Так давай возьми их с собой, я их буду любить, так же как и тебя. Попробуй, а? У тебя двое? Ну, вот и хорошо. Ты видишь, места здесь полно.
Я подумаю над твоим предложением.
Чего там думать? Детей в охапку и сюда. Ключи от дома я тебе отдам и охрану предупрежу, чтоб вас беспрепятственно пропускали.
Ирина Форион.
Расстрелять, москаля расстрелять! вопила она и рвала на себе волосы оттого, что никто не расстреливал губернатора.
Ирина, успокойся, уговаривал ее ПаруУбий, приехавшей из Киева в родной Львов. Эй, Музычко, облагородь Ирину, у нее давно не было мужика, а ты хороший бугай.
Да у меня на нее не сработает, она страшная, как ведьма, видишь, какие у нее черные круги под глазами и все время гнилыми зубами клацает. И де губернатор Достойный, на каком этаже?
Да вот он перед тобой, привязан к ножке стола и вид у него уже не тот, что раньше. Но кажись, уже собирается отдать Бандере душу.
5
Так и напрашивается вывод, что американцы пошли по верному пути.
Яйценюх поручил Трупчинову явиться к майданутым и сообщить о приезде принцессы Виктории Нудельман. Она напекла пирожков на весь Майдан и скоро прибудет в Киев. Трупчинов тут же явился, долго моргал подслеповатыми глазами и, наконец, произнес:
Нула едет! Нула она уже выехала на тачке, ее посадили ее охранники. Нула это почти Кэрри, а Кэрри это Бардак. А Бардак это мессия, посланный всевышним для того, чтобы приструнить белых и дать расцвести черным, своим кровным родственникам, которые такие же божьи твари, как и белые, а иногда и лучше. Вы, что на меня так смотрите, будто собираетесь казнить? Я же сказал: Нуль едет, пирожки везет, поскольку Бардак приказал стоять на Майдане до самой пасхи. Вы уже все проголодались, а Нула вас накормит, напоит, а вы все можете ее целовать по очереди, она баба, простите, госпожа, добрая, аппетитная. Я тоже один пирожок съем, а тот пирожок, что там, он, как знамя нашей революции, оченно вкусный и я его попробую.
НулаАкула едет! Ура¬аа! Слава Бандере! Украине слава! Пирожков побольше вези, НулаАкула, а то и тебя сожрем.
Бардак, нас плохо стали кормить! Гони свою Нулу. Музычко, иди ты на сцену, а то Труп не поймешь о чем говорит. Трупчинов, дорогой, отправляй по домам киевлян собирать теплые вещи, видишь столбик термометра может опуститься до минус двадцати. Сделай хоть чтото дельное, а болтать каждый умеет.
Трупчинов в мгновение ока испарился со сцены и побежал по подъездам киевских домов. Но успех не везде ему сопутствовал: подъезды стали запираться изнутри, и попасть внутрь было очень сложно: бойцы бандеровцы, надо признать, тяжело переносили холод, а иногда и голодали. ПаруУбий экономил деньги, которые он получал на содержание Майдана. А голод и холод гнал людей в чужие дома просить, а чаще требовать и грабить. Вот почему жители города старались оградиться от сынов отечества надежными замками.