Всего за 199 руб. Купить полную версию
Н-да Послушал я твой рассказ и что-то не особо мне во все это верится сосредоточенно промолвил Сергей. Как-то уж мрачно все, сплошная чернуха. А не перегнул палку, тот капитан? Может, он просто неудачник по-жизни, вот и
Да, не без этого подтвердил Юдин. Он ведь классный летун был, до поры, до времени. А потом отказ движка на МиГ-21, неудачное катапультирование, компрессионное сжатие позвонков. Отлежался в госпитале, одыбал вроде, а с лётной должности все-таки списали. Стал попивать, жена ушла с детьми, началась деградация. Но как-то выправил крен, устроился в ЧВВАУЛ преподавателем, читал нам курс по тактике ВВС.
Теперь понятно, откуда столько злости и пессимизма мрачно сказал Сергей. Но не всё ведь так плохо в этой жизни.
Так-то оно, так, но лично меня его рассказ впечатлил, и понял я окончательно: Мухосрански, катапультирования, спрессованные позвонки да офицерские сапоги не мое это дело, Герман нервно побарабанил пальцами по подоконнику.
И ты навсегда связал свою жизнь с Гражданской авиацией? с безобидной иронией подытожил Сергей.
Да, именно с ней! подтвердил тот и вдруг коротко хохотнул. В этой связи анекдот вспомнился
Ну, ну, излагай!
Короче, работает в аэропорту один старпер, чистит самолетные гальюны. Пять лет работает, десять, двадцать Приятели ему говорят: чё ты, Михалыч, здесь застрял? На железной дороге ассенизаторам раза в три больше платят, шел бы туда сортиры драить. Дед отвечает: я бы уже давно свалил, мужики, да бросить авиацию нет сил!
Не слабо! Ну, и анекдотец, блин зашелся хохотом Сергей. Отсмеявшись, вернулся к прежней теме. А у меня раздвоения не было, с самого детства мечтал стать именно гражданским пилотом, он помолчал, потом рассуждающе добавил. А салажонка ты зря так резко, пацан ведь еще совсем, зелень
Юдин снисходительно усмехнулся, на мгновение обнажив блеснувшую золотом коронку переднего зуба:
А ты как думал? Пусть хотя бы здесь службу малость понюхают, раз уж от срочной отвертелись. Дедовщину еще никто не отменял, и я с ними либеральничать не намерен. А то эти маменькины сыночки на шею взгромоздятся и ножки свесят.
Ну-у-у, старик, что-то ты уж слишком, все-таки это не армия
Не знаю, не знаю, «дедушка», Юдин отрицательно покачал головой. Лично я драить полы не собираюсь, за три года километров сто палубы тряпкой протянул хватит! Здесь для этого салабонов достаточно, их больше половины против дембелей. Мне кажется, что всё старьё со мной согласится.
А я не соглашусь, улыбчиво, но твердо сказал Сергей. Эта самая дедовщина в армии осточертела дальше некуда! Мне кажется, что старикам надо к молодым лояльнее относиться, глядишь, и помогут когда-нибудь Они же только вчера из-за парты и со знаниями у них все в порядке. Про нас этого не скажешь за время службы всё позабывали, я вот, например, экзамены едва сдал.
Да вы, оказывается, поборник нравственности, батенька Герман скептически поджал губы. А что касаемо этой школо'ты с букварём подмышкой и ее знаний, то лично мне это никак, я десятилетку с золотой цацкой закончил и в ничьей помощи не нуждаюсь.
Ну, ну, поживем-увидим неопределенно изрек Сергей.
***После приборки было около часа личного времени. Кто-то из курсантов подшивал подворотничок к парадному кителю, кто-то старательно наутюживал повседневную форму «хэбэ», а Сергей отправился осматривать территорию летного училища. Глаз поражала идеальная чистота: нигде ни окурка, ни клочка бумаги, ни сломанной ветки в многочисленных аллеях. За главным учебным корпусом, огромным пятиэтажным зданием, располагался аэродром-музей. Старые «Антоны», «Илы», «Яки», вертолеты почти всех отечественных марок, снятые с вооружения истребители, несколько фронтовых и стратегических бомбардировщиков вся эта техника, давно отжившая свою небесную жизнь, покоилась теперь на вечной стоянке, намертво пришвартованная тросами к бетону. Это был полевой класс, аудитория под открытым небом, где курсанты могли наглядно представлять, как развивалась, росла и совершенствовалась авиационная техника последних десятилетий.
Сергей переходил от одного экспоната к другому и все никак не мог насмотреться, никак не мог поверить, что, позади строгая медицинская и мандатная комиссии, трудные вступительные экзамены, отборочный тур, что он уже курсант летного училища, и что его мечта, наконец, стала принимать реальные очертания.