Всего за 199 руб. Купить полную версию
Не знаю, я ведь только сегодня приехал, еще не осмотрелся равнодушно изрек Сергей.
Везет мне на таких неандертальцев, удрученно покачал головой Герман. В «учебке», на острове Русском, точно такой же дебил достался, ты бы послушал его перлы: «Я вас приучу отдавать честь каждому столбу, начиная с меня!», или: «Подстрижка волосьев должна быть как у меня: сзаду наголо, а спереду как сзаду!» Ну и все такое
А мы нашего сверхсрочника Митрича уважали, сказал Сергей, недалекий был, правда, мужик, но добрый, многое прощал. И уж худо-бедно, но наша рота была лучше всех одета, обута и сытнее накормлена.
Все они добрые, эти «куся'ры», но лучше держаться от них подальше Таких чертей на флотах и в армии тысячи На гражданке не пристроились, бестолочи, подались на военку. Наш-то алкаш конченый, а на построениях постоянно втуля'л: «Безобразия нарушаете, мариманы, водку пьянствуете, по лезвию бривты ходите!»
Наш тоже нет-нет, да ляпнет что-то вроде: «Атаку начинаем по зеленому свистку!» Смеялись, конечно, но он не обижался Ну, а ты-то как служил, на многих морях, наверное, побывал?
Если бы так недовольно скривился Герман. Наш ракетный крейсер «Стерегущий» нес стационарное боевое дежурство в Тихом океане. И вот на этой заякорённой «коробке» я после «учебки» свою службу отпахал осточертело всё хуже пареной репы. Представь: два с половиной года серая вода до горизонта и больше ни хрена, башкой тронутся можно!
Да, уж согласно покивал Сергей, а Герман продолжал:
Ну, поскольку воды в моей биографии было предостаточно, захотелось узнать, что же это такое небо? В прошлом году поступил в Черниговское истребительное, но уже после первого семестра стало до меня доходить не тем ты делом занимаешься, парниша! взгляд темных глаз Юдина стал холодным, жестким. Не жизнь, а какое-то существование то становись, то разойдись, то суточный наряд, то караул, то патруль и всё это бегом или строевым шагом, даже на флотах такого не было И подумал я: если дальше так пойдет, то скоро в гальюн будем строем ходить, да еще и по разрешению, а не когда приспичит Короче, всё вышло так, как в переделанной песне Бернеса: «Я люблю тебя, жизнь, но не эту, что в рамках Устава!»
А ты не сгущаешь, краски, морячок? недоверчиво уточнил Сергей.
Чё сгущать-то, я истину глаго'лю! категорично бросил Юдин. Более того, вскоре уже окончательно укрепился в своих сомнениях Назначили как-то меня и еще одного местного чувака в курсантский патруль с капитаном-пре'подом. Нацепили мы красные повязки, поперлись в город. Украинская зима, снег валит вперемешку с дождем, холодища, грязь ну какие в эту непогодь могут быть курсанты-самовольщики? Местный курсач отпросился у кэпа домой до вечера, на мамкины пирожки потянуло, а мы в кафешку зашли перекусить и обогреться. Кэп задает пару косвенных, уточняет горазд я трепаться или нет? При этом улавливаю приличный «выхлоп» из его чрева и догадываюсь, что мужику захотелось освежиться и малость добавить на вчерашние дрожжи. Говорю ему: «Товарищ капитан, язык за зубами держать умею, можете не сомневаться!» У меня, понятное дело, в кармане вша на аркане, а у него все ж офицерский лопа'тник и бабки в нем вроде бы водятся. Ну, заказал он по рюмке «чая», тяпнули, закусили. Потом еще по единой бабахнули, отогрелся кэп, расслабился и спрашивает: «Вот скажи мне, курсант Юдин, за каким хреном ты в военную авиацию подался? Это ж полнейший бесперспективня'к!»
Как ты сказал: бес пек? не понял Сергей. Хрен выговоришь.
Ничего трудного нет: просто бесперспективное будущее, снисходительно пояснил Герман и продолжил. Я ему отвечаю, что, мол, романтика, небо, сверхзвук, постоянные полеты, почет, уважение, избранные девушки, служба в приличном городе, а в будущем полковничьи или генеральские погоны Засмеялся он: дурак ты, Юдин, стоеросовый! Впрочем, не так давно я и сам таким же был А теперь послушай меня: ближе к выпускному курсу, как это часто бывает, ты женишься и увезешь свою избранницу в какой-нибудь затрапезный Мухосра'нск, где вообще география кончается. Если сильно не повезет, то там можно застрять навсегда поменять место службы удаётся крайне редко. Подняться в звании еще труднее, вакансий, как правило нет, движухи никакой: прибыл лейтёхой уволишься старлеем, а если капитаном, то это просто счастье! И когда-нибудь твой подрастающий сынок спросит: «Папа, а ты карьерист?» «Это почему же?» удивишься ты. «А потому, что мой одноклассник Петька сказал: твоему отцу всего сорок лет, а он уже целый старший лейтенант!»