Всего за 199 руб. Купить полную версию
Сучка?! Сергей вдруг ощутил, как кулаки привычно наливаются тяжелым свинцом. Это было то самое чувство, которое она испытывал всякий раз, когда готовился к рукопашному бою. Пойдем-ка наверх, в музей, здесь не место для такого разговора, Сергей взял Юдина за рукав.
Чего ты? Отпусти. Вцепился, клещ!
Я говорю пойдем наверх! Сергей с силой сдавил запястье Германа. Тот несколько секунд изучающе смотрел на него, потом процедил:
Сатисфакции желаешь? А ты, часом, не из дворянского роду-племени, Романов?
Как раз наоборот из крестьянского, твердо произнес Сергей. Поэтому начистить рыло столичному хаму могу без всяких церемоний!
Юдин презрительно усмехнулся:
На словах ты Лев Толстой, а на деле хрен простой! Языком молоть, не мешки ворочать!
Пошли, пошли, там разберемся и про хрен, и про мешки
Не спеши на тот свет, там девок нет!
Так ты пойдешь или будешь гнать пургу, как последний трус?
Ну идем, если не боишься. Только сразу предупреждаю, Романов, проявишь хотя бы малейшую агрессию, зацеплю на шке'нтель и размажу по стене. Уяснил?
Уяснил.
Они поднялись в холл училищного музея, расположенного на втором этаже. Сдавив руку Германа еще сильнее, Сергей резким рывком повернул его к себе лицом, медленно и отчетливо проговорил:
Повтори, что ты сказал внизу.
Шлюха и блудливая сучка, со спокойным вызовом сказал Герман. И видит бог, я долго терпел, получи, сельпо-тундра!
Как не был натренирован Сергей, а защитный блок все же поставить не успел, сумел лишь чуть уклониться, иначе кулак Юдина угодил бы точно в переносицу. Герман оказался более стремительным, чем можно было ожидать. От мощного удара Сергей качнулся в сторону, но устоял. И тут же последовал второй удар, еще более сильный, в голове разлился переливчатый звон. Сергей медленно приходил в себя, смутно, словно в тумане, различая перед собой лицо Юдина. Отняв руку от горящей челюсти, тряхнул головой, произнес:
Щенок! Разве так бьют? А еще моряк Смотри, как это умеет десантура!
Короткий неуловимый взмах правой руки по косой траектории. Ребро правой ладони угодило Юдину в челюсть этим отработанным до автоматизма ударом Сергей в «учебке» разбивал стопу из трех кирпичей. Коротко хрюкнув, Герман во весь рост рухнул на пол, сунулся лицом в паркет, но тут же стал подниматься. Продолжая стоять в боевой стойке и переводя бурное дыхание, Сергей ждал, добивать лежачего было не в его правилах. Холл музея, до этого полутемный, внезапно осветился ярким светом огромной люстры. У входа стоял Фомин, за его спиной высился старшина роты Логинов и еще кто-то.
Не сметь! Слышите, Романов? Не сметь бить! командир роты гневно смотрел на курсанта. И тот опустил занесенную для удара руку.
Через несколько минут Сергей спустился в актовый зал. Ольгу он нашел одиноко стоявшей у стены, ее глаза светились тревогой.
Ну, где ты пропал, Сережа? Стою здесь одна, никого не знаю. И Герман исчез О, Боже! Что с тобой, кто это тебя так?
Нам надо уйти отсюда, Оля, сдержанно произнес Сергей. И она вдруг почувствовала, как непросто дается ему это спокойствие.
Кто тебя ударил? За что?
Я тебе потом все объясню, а сейчас мы должны уйти. Прошу тебя.
Пошли, Ольга сделала шаг, остановилась. А ты можешь уйти, претензий к тебе не возникнет?
Ничего, идем.
В гардеробе он получил по номерку ее шубу, отыскал свою шинель. Они вышли на улицу, и Сергей жадно вдохнул морозный освежающий воздух.
Застегнись, Сережа, простудишься, она запахнула на нем шинель. Сергей нагнулся, взял ладонью пригоршню снега, приложил к пылающему лицу. Сразу стало легче. Они молча простояли несколько минут.
Теперь все хорошо, он отбросил снег, взял девушку под руку.
Ну, а сейчас ты можешь объяснить, что произошло?
Так, ерунда, малость поговорили с Германом
А подробнее? Ольга напряженно ждала ответа.
Как-нибудь потом расскажу ответил Сергей.
***В кабинете начальника училища полковника Симакова все было под стать суровому характеру его хозяина. Обстановка подчеркнуто-простая: большой шкаф матового дерева, забитый учебниками, справочниками и папками. Десятка полтора стульев, расставленных вокруг длинного стола, на котором смонтирован селектор переговорного «телето'лка». На одной стене портреты Чкалова и Громова, на другой снимок военной поры: тройка бомбардировщиков Пе-2 в крутом пикировании. Из раскрытых бомболюков только что высыпались бомбы. Фотопулемет истребителя, осуществляющего сопровождение и прикрытие «пешки», бесстрастно зафиксировал драматичный факт устремившейся к земле смерти, облаченной в стальные каплевидные тела осколочных фугасов.