Всего за 488 руб. Купить полную версию
Тёмный сводчатый старый рынок Хамидия с радостью принимает в свои прохладные объятия. В будний день здесь не протолкнуться обычный шумный восточный базар. Но в пятницу, святой для мусульман день, здесь пусто, гулко и прохладно. Длинный-длинный коридор, почти чёрные полукруглые своды крыши, закрытые ставни на древних оконцах, кое-где работают один-два магазинчика.
Лавка-кафе с мороженым и сладостями переполнена людьми. Аншлаг и внутри, и снаружи, где кучками стоят сирийцы, поедая тающее лакомство. Возле кафе несколько подростков продают нехитрые поделки, игрушки и запускают ввысь, к самой крыше, громко свистящий шарик, что вызывает неописуемый восторг у собравшейся толпы детей и взрослых. Хлеба и зрелищ! Стихийный митинг, посвящённый радости существования, в разгаре рожок с мороженым в руке, нехитрое развлечение перед глазами, люди шумят, «тусуются». Хлеба и зрелищ! Ещё! Пронзительный свист и буря эмоций, сладко-липкая струйка стекает на землю
Дамаск прекрасен уже только тем, что стоит в окружении потрясающе красивых гор. Одна из них гора Касьюн.
Здесь, по преданию, Каин убил Авеля. Туристы и местные жители приезжают сюда ночью полюбоваться открывающейся сказочной панорамой столицы Сирии.
Если вы гуляли по ночному городу и не поднялись на Касьюн, значит, вы не видели трепещущую на ветру душу Дамаска. Он лежит внизу, расстилается под ногами и уводит взгляд в бесконечность. Он сверкает и переливается миллионами алмазных огней, шепчет и вздыхает, молчит, погружая в философский покой. Огромный мерцающий Щэм, звезды дышат над головой в унисон с дыханием города, и так будет всегда
Глава 2. Знакомство вслепую
Когда я уезжала на Восток, добрые соседи и знакомые напутствовали меня как могли: «Ты смотри, наденут на тебя паранджу, ребёнка заберут, будешь в гареме сидеть, видеть небо в клеточку» Все это говорилось с такой уверенностью и знанием дела, как будто эти самые бабушки-соседки прожили на Востоке всю жизнь. За колючей проволокой, в гареме
По сей день помню то чувство восторга, смешанное со страхом, когда в иллюминаторе самолёта показались огни Бейрута. Сказать, что это было красиво, значит ничего не сказать. Ошеломительно! Словно звёздное небо обрушилось на тебя в одно мгновение.
Самолёт остановился. Ливанцы горячо поздравляли друг друга с возвращением в родные пенаты.
Ребенок наконец-то перестал кричать и удивлённо поглядывал по сторонам. Родители и муж пребывали в радостном блаженстве. Родители потому что впервые оказались на Востоке. Муж потому что Восток был его родиной.
Мой муж араб. При этих словах у 90 процентов людей вытягиваются лица, в глазах появляется любопытство, а в голосе жалость.
«Он у тебя черный?», «Бьет?», «Какая ты по счету жена?».
В России НИЧЕГО не знают о Востоке
10 мифов об арабском Востоке
Миф первый
Все арабы террористы.
То есть каждый водитель, художник, врач, учитель, дворник, повар, продавец гипермаркета и т. д. завтракает с базукой на колене и гранатой в кармане
Представили? А теперь расслабьтесь.
Террористы это террористы. Они бывают разных национальностей, вероисповеданий и политических взглядов.
Жители Ближнего Востока такие же обыкновенные обыватели, как мы, которые хотят жить мирно и счастливо, растить детей и радоваться жизни.
Миф второй
Все арабы мусульмане.
Страны Ближнего Востока это соединение трёх авраамических религий: иудаизма, христианства и ислама. Кого здесь только не встретишь: египетские копты христиане (причем есть копты восточного обряда и копты-католики), доля христиан разных конфессий в Ливане достигает 40 процентов населения. Это и марониты, и православные греки, и католики, и протестанты. А ещё есть друзы и алавиты.
Десять процентов населения Сирии также христиане, еще около десяти алавиты (религиозное направление, основанное на доисламских верованиях, смешанных с некоторыми канонами ислама и христианства). Так что не все арабы мусульмане.
Миф третий
Женщина Востока забитая, молчаливая несчастная тётка в парандже, омывающая слезами ноги своего господина.
Ох, как же они орут на своих мужей, эти Лейлы и Айши
На людях молчат и преданно смотрят в глаза, а дома