Всего за 488 руб. Купить полную версию
Зато теперь он не боится тэту Сару («тэта» «бабушка» по-арабски), радостно сообщила свекровь.
Родственники мужа также ничего не знали о России и русских. Абсолютно ничего! Старший брат мужа спросил однажды, есть ли у нас львы и мотоциклы. Первые дни жизни на чужбине это постоянные гости-родственники, соседи, друзья, которые приходят каждый день, чтобы познакомиться и поздравить с благополучным прибытием.
Если учесть, что у родителей мужа по десять братьев-сестёр с каждой стороны, а у тех по стольку же своих детей (ну, может быть не по десять, а чуть меньше по восемь), то не успевали мы выпить кофе с одними, как через полчаса приходили другие. Имена и лица всех тётушек, дядюшек, кузин и кузенов я запомнила лишь спустя пару лет. И то не все
Гости часто приходят без предупреждения и ловят вас прямо у порога, когда вы, ничего не подозревая, собираетесь уходить.
Гости, соседи, родня Неиссякаемый поток. Все сидят в салоне или на лоджии пьют кофе и разглядывают русскую невестку. Непередаваемое ощущение зоопарка, когда ты экспонат, хоть и не в клетке.
Через две недели ливанского вояжа мои родители уехали домой. И началась «бытовуха».
В 6 утра просыпалась служанка свекрови, двигала мебель и мыла полы.
В 7 утра свёкор устраивал побудку семье, созывая всех пить кофе.
Каждый день по графику отключали электричество военное прошлое страны давало о себе знать, с водой тоже была напряжёнка. Очень сложно было привыкнуть к громкому азану молитве, которая пять раз в день врывалась в дом из близлежащей мечети (особенно весело, когда пытаешься уложить ребёнка спать). А как объяснить родственникам, что на завтрак сын ест гречневую кашу с молоком? В семье мужа нет такой еды, как каша с молоком. А саму гречку пришлось искать по всему Бейруту. И найти спустя только несколько месяцев в «русском» магазине.
Так началась другая жизнь. Реальная.
Быт, тоска, жара и слёзы. Снова раскалённое солнце высушит их на рассвете. Я в чужом мире. Теперь он мой. Пора привыкать. Не получается!
И летит тарелка о кафельный пол! Вдребезги! С наслаждением!
В мелкое крошево по осколкам прошлого. Страшная, гнетущая тоска словно выворачивает тебя наизнанку. По воспоминаниям, которые ранят до крови. По свободе, которую мы не ценим, по родным, друзьям и задушевным разговорам.
Даже самый близкий здесь человек муж стал другим. Чужим. Нельзя взять за руку. Нельзя обнять при родственниках. Нельзя, нельзя, нельзя
И снова ревнивые материнские глаза обесценят украденный украдкой поцелуй, низвергнув его до страшного слова «харам»*
Глава 3. Мы не рабы. Рабы не мы. О несчастной женской доле
Здесь, на Востоке, всё не так, всё не то еда, люди, погода, язык.
Восток абсолютно закрыт, «сам в себе». Да и откуда простому российскому обывателю черпать нужную информацию? Арабские фильмы посмотреть негде. Музыка представлена двумя-тремя сборниками старинных восточных мелодий. Книги Кто-нибудь назовет имена современных арабских писателей? Арабское телевидение подключают лишь студенты, учащиеся в России. Какой нормальный русский будет покупать спутниковое телевидение, чтобы смотреть канал «Аль-Джазира»? Наши люди судят о Востоке по новостям-страшилкам.
Когда я надеваю платок и захожу в родной общественный транспорт, реакция у народа всегда одинаковая все с любопытством оглядываются, женщины сочувственно перешептываются:
Это так мусульманки бедные ходят
Ей ещё повезло, не в парандже.
Бьёт, наверное
Представь, попадётся тебе такой: чёрный, араб, волосатый
Как же поживают несчастные и угнетённые женщины Востока? Этот животрепещущий вопрос волнует многих неугнетённых российских женщин, как, впрочем, и мужчин.
По-разному.
В деревнях Сирии, Ливана, Иордании женское население ходит и в платке, и в абайе, и в хиджабе, закрытое наглухо. Они рожают детей (вместо учебы), днюют у плиты в надежде, что когда-нибудь прожорливая родня всё же лопнет. Забегают на чашку (или две, три, четыре) кофе к своим родственницам (единственное развлечение, кроме шопинга). В общем, деревня она и на Востоке деревня. Дыра
Коротким платьем здесь будут хвастаться лишь подружкам или сёстрам.
Единственный мужчина, который увидит ноги, выглядывающие из-под этого платья, муж. При выходе на улицу длинное манто (пальто) или хиджаб.