Всего за 229 руб. Купить полную версию
Смотри, с жидом целуется! Ах, старый пес! довольно громко заметил про хозяина один купец другому.
Хозяин стал просить финансового еврея сказать какую-нибудь речь. Тот и решился было, ибо хотел сгладить ею свое неловкое положение, встал с места и только начал:
Я прошу извинения, что, так как я не славянин, то и не могу иметь и хорошего разговора по-русски
Как вдруг кто-то перебил его и во все горло заорал:
За здоровье пристава, так как они наши защитники!
Большинство забило ножами в тарелки. Пристав раскланивался, а финансовый еврей сел и уже наотрез отказался продолжать речь.
Я не умею, я не умею Да и не время теперь бормотал он, сконфуженный.
Хозяин был взбешен и даже побледнел от злости.
Вот, ваше превосходительство, какое еще у нас в купечестве безобразие среди всей цивилизации! отнесся он к генералу.
Тот только пожал плечами, закатил глаза под лоб и наклонился к хозяйке с каким-то вопросом.
Исаак Соломоныч! Бога ради, простите вы им их серое невежество! твердил хозяин и тряс руку финансового еврея. Ну, что на них обижаться? Ведь пьяные
Я ничего Я ничего отвечал еврей и поправлял свои очки.
Господа, я прошу слова! раздался возглас, и с места поднялся солидный купец во фраке и с подстриженною бородой.
Это был гласный из думы, но в думе никогда не говоривший. Здесь он вздумал себя попробовать. Вино развязало ему язык.
Как славянин с матушки широкой Волги, поительницы и кормилицы нашей, я хочу вспомнить о другом славянском единстве, находившемся долгое время под игом турецкого зверства, и обратить ваш взор на храбрых герцеговинцев и черногорцев. В то время, когда мы здесь бражничаем за роскошными яствами пресыщения плоти, там, на синем Дунае, катящем свои волны под шум древес, может быть, сидят голодные и холодные младенцы и обильные слезы текут по их челу со скорбью на устах
Фрачного купца сначала слушали со вниманием, но после этих слов какой-то сюртучник замотал головой и крякнул:
Это насчет пожертвования? Знаем! Сами семерых сбирать послали.
Простремте руку помощи! ораторствовал фрачный купец. Рука дающего не оскудевает и в щедрую десницу воздастся вам сторицею!
В это время за обедом кончали уже мороженое. Гости, увидав, что оратор полез в бумажник и, вынув три рубля, положил их на тарелку, задвигали стульями и стали выходить из-за стола.
Хозяин и сам был доволен, что обед уже кончился.
Уж извините, чем богаты, тем и рады! раскланивался он на все стороны и, подойдя к генералу, сказал: Не обессудьте, ваше превосходительство! Думал завести обеденную механику по-европейски, а некоторые места вышли по-скотски, так что большой конфуз от моих гостей имею.
Он отчаянно развел руками.
Ничего, ничего. Все было хорошо, все было прилично! А ведь в семье не без урода! отвечал, улыбаясь, генерал и, заключив Амоса Потапыча Семишкурова в свои объятия, расцеловал его.
Фрачный купец стоял у стола с тарелкой в руках, но гости всячески старались обходить его.
У судебного следователя
Окружной суд. Общая приемная судебных следователей. 11 часов утра. Пусто. Вызванные свидетели только еще сбираются. На одной из скамей сидит мужик, громко вздыхает и вертит в руках повестку, на другой лежит сторож, завернувшись в солдатскую шинель, и по временам кряхтит, на третьей, как раз против сторожа, помещается старичок в плохеньком теплом пальто с кошачьим воротником. Старичок в серебряных очках то и дело нюхает табак. Судебный следователь еще не приходил. С лестницы в открытую дверь слышны чьи-то гулкие шаги.
Должно быть, сам идет, говорит сторож и подымается со скамьи.
Мужик и старичок откашливаются, но вместо следователя входит баба в синем суконном кафтане и цветном платке. За пазухой у нее грудной ребенок. Она подает сторожу повестку. Тот вертит повестку в разные стороны, смотрит в нее и говорит:
Не приезжал еще. Дожидайтесь своего термину.
Опять молчание. Сторож жмется, кутается в шинель и пристально смотрит на старичка.
Да вы не доктор будете? спрашивает он его ни с того ни с сего.
Нет, мы табачники. Табачную на Петербургской держим отвечает старичок.
Так! А я по очкам-то думал доктор. Знобит вот все, ну, и живот вертит Как подхватит это в поясах беда!
Опять шаги. Входит купец в лисьей шубе и ищет по углам образа, чтобы перекреститься, но, не найдя их, останавливается перед сторожем.