Всего за 249 руб. Купить полную версию
Валерий Краснобородько
Ирий
ИРИЙ рай, теплые страны, божественно чистый, непорочный, исток чистого света.
ИСТИНА догмат, аксиома, правда которая не требует доказательства. Нечто неизменное от Богов и Предков.
Ирина женское имя означает духовно светлая, чистая, хозяйка и хранительница семейного очага
Глава 1 Ира
1
Громко хлопнула, выцветшая от времени и замызганная сотнями рук, входная дверь местной таверны. В этот прекрасный день, посетителей, на удивление, было много. Дверь, то и дело, билась о косяк, и никто из посетителей не обратил внимания, на этот привычный звук и появившегося на пороге парня, в стареньком джинсовом костюме. Он, не торопливо вошёл в темное, прокуренное дрянным табаком и травой, помещение. Освещённое лишь несколькими, толстыми, слепленными на скорую руку, свечами, равномерно развешенными по стенам всего зала. Вонь, ударившая в нос, не шокировала, казалось, она ему нравилась, как, впрочем, и всем остальным завсегдатаям, кои, сидели за столами и раздували ноздри, шумно втягивая местный воздух. Коротко постриженный молодой человек, в старом и изрядно поношенном джинсовом костюме, прошёл в зал. Осмотрелся. И остановился, между ближайшими столами и грязной сценой, на которой, в этот самый момент, у деревянного столба, отшлифованного до блеска, руками и телами танцовщиц, выделывала эротические «па» пышногрудая девица. Её шикарное, но слегка зажиревшее, тело извивалось, возбуждая пришедших в таверну посетителей, как мужского, так и женского пола. В глазах молодого человека, что-то мелькнуло, но тут, же погасло, словно он увидел, в танцующей девушке нечто знакомое. Но, понял, что ошибся, отвёл глаза в сторону. Сказывалась усталость суточного перехода.
Слышь! Ты, дятел, а ну сгинь! Тёлку, сука, загородил! послышался грубое восклицание, возбуждённого клиента, сидевшего за ближайшим столиком.
Парень, игнорируя реплику посетителя, спокойно положил на сцену одну монету, получив взамен жаркий слюнявый поцелуй в лоб, и направился к барной стойке. Хозяйка таверны, стояла спиной, и не видела приближающегося нового гостя, и преспокойно наводила на лице вечерний макияж, предвкушая жаркий вечер, а может даже, если повезёт, ночь. Темные, густые волосы. Волнистым каскадом, лежат на плечах. В душе незнакомца, опять что-то щелкнуло, он воскликнул:
Ира!
От его, проветренного и хриплого голоса, хозяйка вздрогнула.
Ты чё? Дебил?! вскрикнула она, вздрогнув от испуга и тут же повернувшись, держа в одной руке маленькое зеркальце, во второй, красный карандаш, которым она, очевидно, слюнявя его, подкрашивала себе губы. Какая, я тебе Ира?! Что, жрать будешь? и она пальцами, свободной третьей руки, в ожидании заказа, нетерпеливо постучала по вытертой наспех, жирной тряпкой, барной стойке.
А что, есть есть поесть? смутился парень, видя перед собой совершенно незнакомую женщину, с большим шрамом через всё лицо и, совсем, не юного возраста, хотя с сзади, та выглядела ещё ничего.
Заяц, утка, грибы, картоха, чача, вино, и ещё куча всякой херни, небрежно, ответила хозяйка.
Заяц. Буду жрать, согласился с первым блюдом гость и сел за ближайший свободный, и более-менее чистый, столик, кроме крошек, на нём ничего больше не лежало и не стояло.
Женщина недовольно, но спешно, отложила свой нехитрый дамский туалет, ушла на кухню и уже через минуту, принесла, почти остывшего, кролика, с шестью лапами обсыпанного разными приправами и зеленью, но ещё с хрустящей корочкой. Она, небрежно, бросила блюдо на стол перед клиентом, и вернулась за стойку, продолжая свой нехитрый боевой раскрас. Парень, жадно набросился на, почти остывшего, жареного кролика. Хвост гостя, свисая со стула, и в такт челюстям, от удовольствия, бегал из стороны, в сторону. Выдавая сильный голод хозяина.
Слышь, хвостатый, что будешь пить? Может, бабсу тебе подогреть? У нас, есть такие, что и мёртвому поднимут! Ха-ха! спросила хозяйка, подойдя к столику, за которым сидел новенький, но клиент, не отрываясь от пищи, отрицательно мотнул головой. Видя молчаливый отказ, несговорчивого клиента, зло бросила: С тебя, три монеты.
На сцене, уже две девицы изображали сцену любви, лаская друг друга четырьмя парами рук. Постепенно ускоряя темп, и так же равномерно и почти синхронно, снимали скудную одежду друг с дружки, двигаясь к финальному апогею. В зале, в такт их движениям, послышались громкие предэкстазные стоны.