Всего за 149 руб. Купить полную версию
Здесь весьма существенно понятие переноса; члены группы не только получают от остальных благодарность за самораскрытие, но такое поведение, получившее положительное подкрепление, входит в поведение человека вне терапевтической группы, где встречает ту же благодарность. Иногда первым шагом к тому, чтобы откровенно поговорить с супругом или потенциально близким другом, становится опыт самораскрытия в терапевтической группе.
Самораскрытие как свидетельство недостаточной приспособляемости
Оптимальный психологический и социальный уровень самораскрытия определяется по принципу криволинейности: слишком слабое или слишком сильное самораскрытие свидетельствует о недостаточной приспособляемости в межличностных отношениях.
Слишком слабое самораскрытие обычно крайне ограничивает возможность определения искренности. Если человек скрытен в общении с окружающими, то он, как правило, не встречает ответной откровенности. Более того, этим он не позволяет отношениям развиваться дальше; не получая взаимности, его партнер либо, в свою очередь, перестанет быть откровенным с ним, либо прекратит отношения.
Человек, не проявляющий откровенности в группе, вряд ли будет по-настоящему принят другими ее членами и, следовательно, вряд ли сможет повысить чувство самоуважения. Возен предоставил экспериментальные доказательства этого утверждения. В его исследовании «сознательное ограничение само-раскрытия привело к понижению чувства собственного достоинства». Следует ли из этого, что если человек вызывает симпатию на основе ложного представления о себе, которое он пытается создать у других, то это не вызывает повышения самооценки; более того, в подобной ситуации он вряд ли будет способен к эффективному самораскрытию, так как он подвергает себя дополнительному риску потерять симпатию, которую он завоевал созданием ложного представления о себе. Некоторые люди боятся самораскрытия не потому, что им стыдно или они боятся, что их не поймут, а из-за серьезных проблем в области контроля: они считают, что самораскрытие делает их уязвимыми и дает возможность остальным управлять ими. Только после того, как окружающие продемонстрировали свою уязвимость через самораскрытие, они могут ответить взаимностью.
Блокирование самораскрытия будет мешать как всей группе, так и отдельным ее участникам. Если клиент знает, что у него есть важный секрет, который он не решается открыть остальным членам группы, то ему будет трудно участвовать в деятельности группы, так как он вынужден скрывать не только сам секрет, но и любую информацию, имеющую к нему отношение. Подводя итог, можно посоветовать терапевту объяснить клиенту, что он обязан поделиться своей тайной с группой, если он хочет, чтобы терапия была эффективной. Когда это произойдет решать пациенту, но терапевт может предложить сделать все возможное для того, чтобы помочь клиенту сделать этот шаг.
Мы также должны различать естественную потребность в праве на секреты и невротическую скрытность. Есть неразговорчивые люди, которые не всегда могут стать «своими» в группе; они делятся своими секретами только с ограниченным кругом близких друзей, мысль об откровенности в группе приводит их в ужас. Более того, они склонны предаваться самокопанию. Это сильно отличается от скрытности, основанной на страхе, стыде или попрании общественных запретов. На самом деле, по словам Маслоу, решение проблемы невротической скрытности представляет собой шаг на пути к формированию здоровой потребности невмешательства в личную жизнь. Многие клиенты, не склонные к самораскрытию, в то же время боятся одиночества и связывают себя массой бесполезных отношений, в которых они занимают зависимую позицию; их настолько пугает одиночество, что они лишаются способности наслаждаться уединением. Их самопонимание настолько ничтожно, что они могут постигать мир только основываясь на чужом мнении. Поэтому они не могут получать удовольствие от просмотра кинофильма или спектакля, или от посещения какого-нибудь спортивного соревнования в одиночестве; они нуждаются в газетных рецензиях или чужих отзывах для того, чтобы поверить в то, что событие имело место быть. Они могут обладать высокой чувствительностью к ощущениям покинутости и отторжения, потому что ненавидят быть одни. Другие настолько болезненно не уверены в себе, что наедине с собой они мучаются, размышляя о том, как они выглядят в глазах других: не считают ли их одинокими, не вызывают ли они жалость и так далее.