Всего за 160 руб. Купить полную версию
Что-то необыкновенное
Соловьёвой Ирине Михайловне посвящается
Ещё не полночь, но темно,
Ещё не спит одно окно,
Ещё в окне том виден свет,
Идущий в сердце тыщу лет.
То свет надежды, свет любви
Твоей Ты знаешь, мне известно,
Что ранним утром снегири
Краснели: всюду повсеместно
Они пылали, как твои
Пылают губы влажно алым,
А здесь простые снегири
Румянились! Душа летала,
Бескрылая ещё вчера,
Сегодня ангелоподобной
Она вдруг стала: у пера
Переливался цвет и томно,
Как переспелый сок айвы,
Он от возможностей лоснился.
И доходя до синевы
Он дальше в синеву стремился,
А вместе с ним душа моя
К тебе, к твоей душе навстречу.
Открой окно! Для октября
На редкость ночь тепла, и вечер
Такой же тёплый, как и ты,
Как губ твоих прикосновенье:
Неподражаемо мгновенье,
Когда сбываются мечты!
Жизненный опыт
Как-то стало всё неважно,
Будто выпала бумажка
Та, в которую писал
Всё, чем жил, о чём мечтал.
Та, в которой были карты,
Были контуры, штрихи,
Навыки со школьной парты
И наброски схем с доски
Тоже школьной всё исчезло,
Всё неважно стало вдруг,
Вырос я, уселся в кресло,
Очертил поярче круг,
Чтобы нечисть не проникла,
Чтобы главное решить,
Чтобы не успела в тыкву
Фея планы превратить.
Впрочем, будет всё, как будет,
Память тем и хороша:
Если надо всё забудет,
Как и детская душа.
Если что, то память вспомнит
Жизнь до самых мелочей.
Без отмычек и ключей
Отопрёт да и наполнит
А пока я без бумажки
И пишу, и говорю,
И ни чуточку не страшно,
Что не к месту натворю,
Что не в тему выдам ноту,
И не выдержит струна:
Настоящая работа
Без бумажек быть должна!
Бюрократия не может
Двигать массу, как домкрат!
Пропадёт бумажка: что же
Станет делать бюрократ?
Поволнуется и сядет
Но не в кресло, а на стул.
Что поделаешь, приятель,
Вызывай-ка караул!
И начнётся волокита,
И начнётся суета,
Потому как карта бита,
А пронырливость не та.
Во попал!
В этих стихах нет ни капли стихов,
В них препинания знаки и буквы.
Эти стихи мне напомнили куклу,
Сляпанную кое-как. Лоскутков
Понасшивали и выдали в номер
Передовицы: читай не хочу!
Знаю: один начитался и помер,
А продолжателя сдали врачу.
В этих стихах нет ни грамма живого
Закомпанованный в форму эрзац:
Ферментативное, чуждое слово,
Жалкий пробел и подвисший абзац.
В этих! стихами назвать не посмею
Как никогда дал я маху, друзья.
Невосполнимая словопотеря
Будто бы в гамме прищучили «ля».
Что же мне делать? Как перелопатить
То, что в поэзии наворотил.
Тыркнулся не получается: хватит!
Нет ни силёнок, ни силищ, ни сил!
Жизненная школа
Дмитрию Валерьевичу Соловьёву
посвящается
Ждать, догонять, терять всё больно,
Невыносимы совесть, стыд:
И жить, и умирать достойно
Тебе учиться предстоит.
Дружище, знаю, сам из этих,
Кого раскатывала жизнь,
Кого дозорный пальцем метил,
А ты твердил себе: держись!
У человека есть задача
Всё переделать в «хорошо».
Упал когда-то в речку мячик,
А он поплакал, и прошло.
У человека есть работа
Хлеб сеять и рожать детей;
У человека есть забота
Чураться дьявольских сетей.
Перековать меч на орало,
Перетопить всё, что не так:
Не забывай, что мать сказала,
Отцовский доставай верстак
И продолжай дорогу эту,
Вноси поправки, коли в тон
Они, и пользуйся советом,
Когда он с честью в унисон
Звучит и нет ни грамма фальши
В душе советчика, в мечтах:
Бей в барабан свой, барабанщик,
Поэт, ставь пробу на листах!
Художник, не слыви невеждой,
Давая повод для тоски.
Ну что, студент, алмаз не режет
Гранит науки на куски?
Дроби его своею волей,
Не поддавайся камню, нет!
Купи по случаю пуд соли,
Солдат, и съешь за пару лет.
А ты, чумазая девчонка,
Тебе особая здесь роль:
Поставить на ноги телёнка
И врачевать мальчишек боль:
Ждать, догонять, терять всё больно,
Невыносимы совесть, стыд:
И жить, и умирать достойно
Нам всем учиться предстоит.