Всего за 12 руб. Купить полную версию
Брезгливым движением руки отмахнувшись от увиденной картины смерти, он собрался было уйти, но к нему подошёл человек непонятного происхождения. Красивое лицо было чем-то испачкано, спина сгорблена, одежды помяты. В общем, впечатление производил не из лучших. Публий, хоть и пребывал в крайней растерянности, но службу свою помнил и знал. Он сделал шаг, чтобы прогнать наглеца, посмевшего вторгнуться в эти покои, где нашла свой конец царица одной страны и гордо возвышался над нею император другой, но Октавиан, хоть и разочарован тем, что не сможет ввести в Рим Клеопатру в цепях, всё же остался почти доволен подобным исходом, а потому был расположен выслушать странного человека и кивнул, давая знак, чтобы грязнулю не прогоняли.
Господин, подобострастно и торопливо, пока его не остановили, заговорил подошедший, а одежды? Драгоценности? Что делать с ними?
Кто такой? спросил свысока Октавиан. Назови свой чин и имя!
Олимпий. Врач5, склонился вопрошающий в поклоне.
Римлянин, судя по имени? осведомился Октавиан, и, не дождавшись ответа, задал другой вопрос: И что же? Никак эту вот не оживить? с этими непочтительными словами он кивнул в сторону распростёршегося на ложе тела.
Нет-нет, часто замотал головой врач. Мертвее не бывает.
Да делай, что хочешь, отмахнулся Октавиан. У египтян, кажется, принято потрошить трупы, заворачивать в пелены и класть в богатый сундук?
Иногда даже сразу в несколько, мигом согласился Олимпий.
Это как? Расчленять, что ли? поразился император. Впрочем, избавь меня от этих мерзких подробностей. Сделай, как принято у народа, которыми правила эта женщина, Октавиан задумался на мгновение и величественно добавил: Но смотри, не допусти разговоров о том, что из-за меня произошло разорение той, над которой одержал победу. Это не сделает мне чести, и такие слухи уподобят меня презренному стервятнику.
С этими словами император гордо удалился. Ушёл вслед за ним и офицер. Теперь, когда его никто не видел, Олимпий выпрямился. В нём Октавиан уже не узнал бы того подобострастного, ничтожного человека, что склонился перед ним какую-то минуту назад. Во враче сквозило величие, коего не набралось бы в достаточной мере и у всех правителей мира вместе взятых.
Олимпий быстро обернулся в сторону мёртвых тел, решительным шагом подошёл к красиво лежащей Клеопатре и осторожно снял с её чела царский венец. Урей. Диадему, в центре которой возвышалась змея из золота. Эта самовлюблённая идиотка и не догадывалась, какая магия заключена в древнем обруче. Присутствует некая ирония в том, что женщина, знающая множество языков, в том числе египетский, считающаяся весьма образованным человеком, интересующаяся древними мистериями, не понимала, чем обладает. В конечном итоге, ума-то только и хватило, что на соблазнение власть имущих. Да и то не всех. Октавиана-то тоже пыталась совратить, да его сердце и тело посложнее захватить, чем зазнавшегося Цезаря и солдафона Антония. Не вышло. А всё Изиду6 из себя строила.
Врач женщины, с таким, как выяснилось, презрением к ней относившийся, как, впрочем, и к другим представительницам прекрасного пола, с такой любовью посмотрел на снятый со своей прежней госпожи золотой обруч, с какой не смотрел ни на одну женщину. Включая родную мать. Если бы знала Клеопатра, какой мощью обладает этот атрибут власти, не потерпела бы поражения, и не стал бы некогда великий Египет жалкой провинцией Римской империи. Но ничего. Пусть Октавиан сколько угодно мнит себя великим и непревзойденным основателем империи. Зато он Олимпий создатель тайного общества. А это многого стоит.
Именно он долгие годы подкашивал египетское царство, плёл интриги, убивал и предавал, подкупал и вёл переговоры. И пусть в истории останется Октавиан и даже эта женщина, мнившая себя царицей, но чья власть была столь ненастойчивой и переменчивой, но он-то, кого считали всего-то врачом, знает правду. И все, кто будут продолжать его славное дело, так успешно начатое им самим, тоже будут знать!
Лишь одна мысль омрачила Олимпия в этот миг торжества он знал, что где-то далеко, в неких скалах, нашло убежище тайное общество, поклонявшееся древним богам Египта и помнившим все их заветы. Но он тут же прогнал эту неприятную, словно навозная муха, мысль. Это общество было основано один Меркурий знает в какие давние времена.