Всего за 639 руб. Купить полную версию
Мы выпили. Коньяк был я очень хорошо это помню дагестанский, «Дербент». Я удивился, как Ерофеев вбросил в себя рюмочку, мне казалось, что у него там нет гортани. И даже спросил его. «Как-то коньяк туда попадает», пояснил Ерофеев.
Я встречался с этим человеком два раза. И два раза он меня оглоушил, я от него выходил в состоянии легкой контузии. Это неизгладимое впечатление на всю жизнь.
Я думаю, что Ерофеев очень хотел так или иначе остаться. Своими текстами и интервью у читателей и зрителей. Своей личностью в памяти друзей. Даже сына он назвал Веничкой, наверное, тоже чтобы остаться. И ему это удалось. Он остался. Он создал потрясающий образ свободного, совершенно независимого, смелого, ироничного человека.
Как его любили женщины это было страшно смотреть. Да и мужчины тоже.
«Москва Петушки» (туда и обратно)[154]Леонид Прудовский (далее Леонид Прудовский): Скажи, а отец в каком году вернулся из лагеря?
Венедикт Ерофеев (далее Венедикт Ерофеев): Вернулся в <19>54м[155].
ЛП:И ты тогда из детского дома вернулся или раньше?
ВЕ: В <19>53м, чуть-чуть пораньше.
ЛП:То есть мать приехала, да?
ВЕ: Ну да[156].
ЛП:И забрала из детского дома. А дальше как развивалась твоя жизнь?
ВЕ: Ну а дальше очень просто. Я закончил в <19>55 году десятилетку и отправился в Москву по примеру Михайлы Ломоносова. Правда, без рыбного обоза.
ЛП:Ну хорошо, Веничка. Вот ты благополучно поступил с золотой медалью в Московский университет. А как же так произошло, что ты оказался за его бортом?
ВЕ: Ну это опять очень даже просто. Я первую сессию сдал всю на отлично[157]. Я решил вообще похерить военные занятия. Это послужило поводом[158]. Уже на втором курсе в октябре меня к чертям собачьим Уволен[159]. Я не возражал.
ЛП:Следующий этап твоего учения был Владимирский институт имени Лебедева-Полянского.
ВЕ: В <19>62 году уже в январе месяце декан факультета объявила, что прием мой в институт был ее самой большой педагогической ошибкой[160]. Поскольку там публика в институте раскололась на так называемых «попов» хотя никаких попов <нрзб>. На «попов» и «комсомольцев», которые враждовали чуть ли не до поножовщины. Но во всяком случае до рукоприкладства дело доходило. Шли прямо стенка на стенку[161].
ЛП:Это ты расколол бедных студентов?
ВЕ: Выходит, что так. Потому что до этого раскола не было.
ЛП:А каким же образом тебе это удалось, Веничка?
ВЕ: Понятия не имею. Я, по-моему, лежал только, полеживал. Иногда попивал. И беседовал с ребятишками о том о сем. Так что меня сначала поперли из общежития, потом из института[162]. Но дело в том, что институтская молодежь продолжала ходить ко мне[163]. Я стал кочегаром[164]. У меня в кочегарке устроили цикл лекций на тему «История христианства»[165].
ЛП:То есть за одно общение с тобой можно было быть исключенным уже из института.
ВЕ: Это уже было указом майским[166].
ЛП:Скажи, а вот грандиозные свершения <19>62<19>63 год. Летали космонавты, перекрывали Енисей[167] . Как они на твоей жизни отразились, эти грандиозные свершения?
ВЕ: Скажем, я о полете Гагарина я узнал, по-моему, через две недели после того, как он приземлился. Мне было решительно на это наплевать с самого начала. А что Енисей перекрыли, об этом я только недавно стал узнавать. На сорок восьмом сорок девятом году жизни. (Улыбается.)
ЛП:То есть все грандиозные свершения прошли мимо тебя?
ВЕ: Мимо. И слава тебе господи. Поэтому я чуть-чуть умом и сохранился. А то могло быть хуже.
ЛП:А радио у тебя было?
ВЕ: Было постоянно.
ЛП:Включено постоянно было?
ВЕ: Ну, иногда я включал. Но включал исключительно, когда были приятные мне русские романсы или симфоническая музыка. Остальное (Машет рукой.)