Всего за 200 руб. Купить полную версию
Но, мастер
Ты корректировал мои пророчества?
Да, великий учитель, но лишь самую малость, неважные мелочи и нюансы.
Жизнь цепь, а мелочи в ней звенья. Нельзя звену не придавать значения.
Я запомню ваши слова, учитель.
Тогда запомни и самое главное: знать путь и пройти его не одно и то же. И не всю правду можно доверять людям.
Олекша уставился на Улугбея своими небесно-голубыми глазами.
И помни. Свет, что горит в наших сердцах, бесценен. Не трать его попусту. Наша жизнь всего лишь мираж. И только две вещи в нем реальны.
Какие, отец?
Любовь и смерть. Любовь достойна того, чтобы ее ждать. Ждать, несмотря ни на что. А смерть того, чтобы жить. Жить вопреки всему.
Северянин поднялся, перекинув котомку через плечо.
Тебе пора, будь осторожен. Не теряй веры в людей, но и не доверяй первому встречному.
Слезы наполнили голубые глаза Олекши. Он крепко обнял старца, понимая, что прощается навсегда.
Спасибо за все. И
Беги, сынок, не заставляй меня явить слезы.
Саксаул почти прогорел и рассвет уже окрасил восток пурпурными красками, а высоко в небесах одна за одной меркли звезды. Олекша спрятал клинок в ножны и сунул палаш в кольцо на поясе. Ученик звездочета всегда не любил утро. Непонятно почему, но не любил. Хотя поднимающееся над землей светило всегда загоняло нечисть обратно в преисподнюю, неся всему живому радость, тепло и свет. Как бы то ни было, пора собираться в путь. А выспаться можно и верхом на верблюде.
До Гулябада оставалось девять дней пути.
* * *
Верблюды медленно, но уверенно шли сквозь дюны, неся на себе товары богатого каравана. Купцы помельче довольствовались мулами. Вооруженный эскорт из сорока всадников обеспечивал безопасность прохода каравана. Караван-баши Юсуф-бей был жаден и скуп во всем кроме вопросов собственной безопасности. Его всадники не зря получали свои деньги и были проверены не одной стычкой с грабителями пустыни.
Иссиня-голубое небо, нещадно палящий солнечный диск, испепеляющий зной и желтый пески пустыни. Тишину и безмолвие этих мертвых земель нарушали лишь скупые крики погонщиков и стоны перегруженных животных. Пустыня. Проклятые земли. Царство самой смерти, караулящей неосторожного путника, осмелившегося вступить в ее владения. Змеи, пауки, скорпионы, фаланги поджидали свою жертву на каждом шагу, под каждым камнем, затаившись у походных костров и вползая спящим под одежду. Пустыня земное чистилище. Прошедшие сквозь нее навсегда очищались от всех грехов, совершенных там, в другой жизни. В другой реальности. Своего рода портал в другую жизнь. Странно, но то же самое рассказывали мореплаватели. Если верить рассказам о Синдбаде отважном капитане и мореплавателе, то морская пучина не менее опасна и смертельна. Тот же зной и таже жажда. То же путешествие в царство смерти. Даже те же налетчики, только там они пираты и корсары, а тут разбойники и басмачи. Падшие души, застрявшие между мирами. Не имеющие пристанища, потерянные во времени и пространстве призраки, обретающие реальность при встрече с караваном. Питающиеся за счет паразитирования на живых. Поэтому они и не берут пленных? Ибо главная добыча этих тварей жизненная энергия жертв, которая питает их. А деньги и золото лишь маскировка для отвода глаз? Может быть, магия порталов и измерений именно так и работает? Чтобы попасть в новую реальность, нужно преодолеть смерть в старой? Может, и нет вовсе ни магии, ни этих песков? Только туннель из одной реальности в другую?
Множество вопросов витало в голове юного ученика звездочета, отправившегося с караваном из Агробы в Гулябад. Белая верблюдица, сильная и выносливая, легко несла скудный скарб и могучее тело голубоглазого богатыря. Улугбей, казалось, пытался дать ему все самое необходимое. Он оплатил легкую, но прочную броню для своего ученика. Серебряная фляга не только хранила воду, но и оберегала от болезней. Зачарованный палаш с крупным рубином в рукояти стоил целое состояние. Столько трат ради пары линз для телескопа? Что-то не вязалось со всем этим. На деньги, которые звездочет потратил на снаряжение Олекши в Гулябад, можно было отстроить новый минарет или обзорную башню. Слишком дорогая поездка, даже если считать письмо в бамбуковом тубусе для магистра Хаттаба ибн Рахима. «Зачем?» этот вопрос терзал юношу, выросшего в бедности и прекрасно знавшего отношение людей к золоту и деньгам. Осознавать себя пешкой в чьей-то игре, правила которой даже не удосужились объяснить, то еще удовольствие. Мысли текли рекой, а вереница груженых верблюдов медленно, но уверенно пересекала безводные просторы песков.