Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Ко мне В. Г. подходит: «Видал, говорит, фрика? Пойдем, познакомлю». Подводят меня, мы раскланиваемся, и эта разноцветная катастрофа мне представляется, причем на чистом русском языке: «Вильям». Ну, я, без раздумий: «Антуан» (вот подумать мне иногда не мешает!). И взрыв палитры, назвавшийся Вильямом, сразу встрепетал и спрашивает: «Вы из Франции? Парле Сэ муа» и что-то еще, непроизносимое при моем немецком акценте. В общем, как оказалось, это действительно натуральный Вильям по фамилии Бруй. И приехал из Франции обратно к нам со своим покоряющим мир творчеством в виде выставки у нас в музее. (Кстати, что-то последнее время с фамилиями у художников: Бруй, Плющ, Дрозд. А еще есть Борщ, Орел, Циркуль Я уже про псевдонимы типа Ростроста и Нибиру не говорю. Впрочем, фамилия Бруй очень хороша как рифма. Для частушек: «А у нашего Бруя искусства было очень много».)
Потом уже, за чаем, я у него спрашивал про технологию кручения того, что у него находится в промежутке, на равном расстоянии от тех мест, где у остальных растут рога и усы. И он рассказывал и показывал, что можно это наматывать на уши и так делать подтяжку лица, а присутствующие дамы выразительно молчали. Как он вовремя однажды проснулся, когда его малолетняя дочь уже занесла над его особенностями тяжелые ножницы (перед этим ребенок укоротил хвост кошке).
Наконец-то было куда надеть мои вишнево-розовые штаны! И не только мне в цветовую воронку, образованную шляпой Бруя, засосало всю пеструю часть Питера. Всё, что казалось стыдно или марко в другие места, здесь смотрелось скромненько-неброско. Был даже один подбруйщик в недобруйной шляпе, но его неотчетливость полностью искупала спутница роскошный самодвижущийся торт в покрывалах с бахромой и букетом, который оказался не частью платья, а букетом
Это я о чем? Мы открыли выставку Вильяма Бруя. Он был в этом городе последний раз почти сорок лет назад, в 1970-м. Довольно много людей тогда его последний раз и видели, и пришли сейчас (настоящих бруйных мало). И он всех приглашал и пригласил. Брую даже дали некрупную золотую медаль за вклад. Прямо на открытии на ступеньках Мраморного дворца, и на следующий день он носил этот пиджак уже омедаленный. Пока Боровский говорил речь, Бруя накрыло «Русским хлебом» пару раз, то есть реклама спонсора от ветра потревожила шляпу вместе с головой. Бруй сказал, что он сорок лет ходил по пустыне и пришел обратно, в Египет. Египтяне устроили овацию, не вникнув в описание бруевского маршрута, и впитались в залы выставки
Далее перехожу на пунктирный стиль. Художник Леня Б. вместо «привет» сказал мне: «И какого еще Бруя вам надо?!» Банкет был сидячим в белом зале дворца по спецпропускам. «Русский хлеб» оказался теплой водкой в настораживающих количествах. Уже насторожившиеся на стороне как-то сразу устроили танцы. Ну, по крайней мере, им-то казалось, что это танцы. Девушка с альтернативной внешностью обнялась с мальчуганом без носков, что подчеркивали закатанные брючины. Девушка была украшена повядшей сиренью и съемками у раннего Сокурова. Ее кавалер отличился позже, старательно пытаясь побить партнершу.
Художница Ольга Т. пришла в такой шляпке В общем, у нее на голове была застеленная двуспальная кровать с ночничком и подушечкой. От таких шляпок у самого Филиппа Трейси может трейснуть. Что у трезвого на голове Пели «Чемпионки мира» и ставили фонограмму Хвоста, который посвятил Брую стих, который тот потерял вместе со сборником Хвоста на вернисаже. «Русский хлеб» оказался всему голова. Пришел Влад Монро в форме небесного хунвэйбина, надел темные очки и стал похож на заслуженного муравья. Лера была так прекрасна в вечернем платье, что я это понял, только когда сказал ей это. И если бы только это