Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
Что здесь делаешь? Ты кто?
Чемпион Москвы по спортивным танцам. Он вспомнил дела давно минувших дней. Рассказывать о цирке ему совсем не хотелось. Танцевать так до упаду, а врать так с три короба! решил он.
Это что за танцы такие? Рок-н-ролл?
Нет, скорее бальные.
A-а А чего здесь?
Живу рядом. Тренируюсь, партнерша в больнице. Скоро чемпионат Европы в Германии.
Пашка врал вдохновенно, чтобы поскорее отвязаться от полиции. Хотя сейчас он был даже где-то рад этой неожиданной встрече. Начало отпускать.
Хм, видели, как ты тут скаканул! Тот, который постарше, недоверчиво покрутил шеей. Я чё-то у танцоров такого не видел.
Так танцы спортивные. Вот, хочу мир удивить.
Слушай, я смотрю, ты парень вроде как нормальный. В этих ваших бальных танцах все мужики так смешно задницами вертят! Скажи, это правда, что у вас там почти все писы?
Пашка обиделся за весь нормальный танцующий люд.
Так и о вас то же самое говорят! В сердцах вырвалось у него не успел придержать язык. Он всегда был скор на слово.
Тот, который спрашивал, потемнел лицом и потянулся к дубинке, висевшей на поясе. Его напарник тоже напрягся. Пашка сообразил, что хватил лишку. Надо было срочно исправлять положение. Не хватало конфликта с полицией.
Говорить могут что угодно. Лично я таких не встречал. Да и о вас говорят ерунду. Когда кого-то прижмет, к вам бегут. К писам бежать не станут, те не помогут.
Повисла небольшая пауза. Глаза в глаза, с принятием решений. Старший патрульный в раздумье постучал дубинкой о кисть руки.
Что верно, то верно, не помогут. Он расслабился, сменил гнев на милость. Увидел Пашкины влажные щеки.
Чё глаза на мокром месте?
Да так, как-то Непонятно все в жизни. Тут еще эта музыка.
Чё слушаешь? Он протянул руку.
Мигеля Луиса. Пашка вложил в нее наушники.
Тот вслушался, начал громко подпевать, перекрикивая песню в ушах. Со слухом была явно беда. Напарник толкнул его в бок.
На итальянском? Старший вернул Пашке наушники.
Скорее на испанском. Мигель мексиканец.
Хороший певец. Поет, словно плачет. Ты вот что, парень. Душу себе не рви. Это ты просто в другую жизнь входишь. Мужиком становишься. Через какое-то время отпустит. Я тоже в твоем возрасте, бывало, слезу пускал. Потом прошло. И у тебя пройдет, увидишь. Ты вот тут интересовался на всю вселенную, как жить тебе дальше? Скажу тебе: живи просто. Просто живи! По-человечески. Это тоже интересно. Ну, давай, чемпион, тренируйся, танцуй дальше. Только не ори так больше.
Так никого же нет.
Небо не пугай! И нас заодно. Ладно, удачи. Выигрывай свой чемпионат. Нашей Россиюшке, ох, как нужны победители. Особенно сейчас.
Пашка смотрел вслед удаляющемуся в ночь автомобилю и проникался к этому миру новым доверием и пониманием.
Везде люди! Везде человеки
Глава третья
Эту квартиру в Москве они купили, когда Пашке-Пуху едва исполнилось шесть лет. На Мосфильмовской. Близ университета и Воробьевых гор. В старом пятиэтажном доме красного кирпича, на четвертом этаже, с которого можно было видеть, сквозь обнимающиеся клен и липу, уходящее в ночь солнце. Отдали все, что было накоплено, ни о чем не жалея.
Квартирка маленькая. Как шутил Грошев: «Для ансамбля лилипутов из трех человек» Но в этой уютной двушке царило главное тишина, покой. И любовь.
По этажам, наперегонки с черной кошкой, бегал улыбающийся шустрый пацан, когда они ненадолго возвращались домой между гастролями или в отпуск. Приветливая спокойная Светлана вскоре развесила в подъезде картины, на подоконниках появились горшки с цветами. Грошев в самый короткий срок очаровал соседей тем, что каждому в чем-то помог: то вечно текущие краны успокоил, то розетки подкрутил, то отремонтировал утюги с кофемолками, то давно неработающую технику оживил. Людей словно встряхнули и разбудили. Соседи радовались каждому приезду этой цирковой семьи, гордились, что в их доме живут такие люди. В отсутствие следили за квартирой. Подъезд преобразился. На этой почве помирились даже те, кто годами друг с другом не разговаривал
Весной, когда бывали в Москве, Пашка любил поутру здороваться из-за решетки балкона с прохладной ладошкой клена. Спустя месяц клен, обремененный тяжелой листвой, опускал ветви на балкон к соседям снизу.
Осенью, прищурив глаза, Пашка сквозь ресницы рассекал на мириады золотых звезд солнечные лучи, которые купались в медной позолоте листьев. В его душе жило ощущение близости с чем-то невероятно родным и знакомым, расстворенным в этом невидимом, но таком ощутимом мире. Его сердце-вещун трепетало. Он рос