Всего за 419 руб. Купить полную версию
С. М. Рубашов в двадцатых годах работал в Минске и знал отца. Он обратил внимание на мою фамилию, поговорил со мной и посоветовал войти в студенческий кружок, которым непосредственно руководил опытный новосибирский хирург Сергей Алексеевич Цветков. Я стал дежурить, ассистировал на операциях, сделал первый в жизни доклад о патогенезе механической желтухи, ездил с С. М. Рубашовым в госпитали и помогал ему в операционных. С. М. Рубашов устроил меня также помощником дежурного хирурга в больницу скорой помощи, которая принимала больных со всего города, разросшегося в связи с эвакуацией населения из европейской части страны.
В больнице скорой помощи было очень мало врачей, и особенно оперирующих хирургов. Благодаря хирургу Борису Александровичу Вицину я получил первый практический опыт в диагностике и лечении травм и острых заболеваний органов брюшной полости.
Осенью 1942 года Вицин разрешил мне сделать под его контролем первую большую операцию ушивание прободной язвы желудка. Затем меня оформили врачом-травматологом станции скорой помощи.
Другая справка со станции скорой помощи от 26 июня 1943 года была оправдательным документом в случаях частого пропуска лекций и практических занятий, так как для получения зимней одежды, рабочей продовольственной карточки и заработка денег я одновременно устроился грузчиком на военный завод имени В. П. Чкалова.
В числе студентов Новосибирского медицинского института и моих друзей были Иосиф Фейгенберг и Борис Табачник. Первый из них стал физиологом, неврологом и специалистом по педагогике с мировым именем. Его книги изданы в России, США, Китае. В конце 1960-х годов мне довелось его два раза оперировать по поводу паховых грыж с хорошим результатом, прослеженным более 30 лет. В настоящее время Иосиф живет в Иерусалиме, где нам удалось повидаться. Недавно я получил от него письмо с выражением добрых чувств:
Вчера друзья собрались к нам,
И было их немало,
И пили водку «ПЕРЕЛЬМАНЪ»
Из гербовых бокалов.
Лишь я не пил (какой дебил!),
Но Мишу помнил и любил.
Борис Табачник стал популярным гинекологом-онкологом, жил в Риге и успешно руководил соответствующей службой в Латвии. Недавно мне сообщили, что он скончался.
В 1943 году в Новосибирский медицинский институт был откомандирован мой отец. Он работал на кафедре хирургии у Бориса Федоровича Дивногорского, которая базировалась в крупном госпитале на главной улице города Красном проспекте (теперь в этом здании областная больница). Некоторое время я как студент-практикант помогал в этом госпитале на операциях ассистенту кафедры Раисе Николаевне Вьюковой и врачу Марине Александровне Карпековой, ответственной за переливание крови. Позже Р. Н. Вьюкова стала фтизиохирургом, в 1967 году защитила на базе Новосибирского городского противотуберкулезного диспансера докторскую диссертацию, затем работала в Казахстане.
Больница в Белово
Весной 1943 года студентов распределяли на производственную практику. Я искал и нашел «самостоятельную работу» в больнице, где не было хирурга. Это была городская больница в промышленном городе Белово Кемеровской области.
Приняли меня хорошо, поселили в небольшой палате и зачислили как больного на питание. Естественно, что отсутствие врачебного диплома и мой молодой возраст были серьезным препятствием к желательному доверию. Не способствовал ему и внешний вид приехавшего «доктора», на котором были темная рубашка с расстегнутым воротником, изрядно мятые старые брюки и поношенные ботинки. Однако деловой и симпатичный главный врач внимательно прочитал привезенную из Новосибирска характеристику, положил ее в ящик своего стола и зачислил меня по приказу и.о. ординатора хирургического отделения. Затем он сказал о необходимости установить хорошие отношения с сестрами и санитарками и хотя бы первое время быть максимально осторожным в хирургии. Ситуация резко улучшилась уже через 12 часа. В приемный покой (так почему-то часто называют это самое неспокойное отделение) доставили женщину с четкой клинической картиной внутрибрюшного кровотечения при внематочной беременности. Показания к срочной операции были очевидны. Масочный эфирный наркоз провела пожилая акушерка, ассистировала врач-стоматолог. Типичное удаление разорванной маточной трубы прошло достаточно быстро и благополучно. Позже мне рассказывали, с каким любопытством вся больница следила за происходящим в операционной.