Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Смотри Андрей Иваныч. Я тебя предупредила. Держитесь за Бирона и за Иоанна. Не дайте обидеть младенца. Иначе и вы обижены будете. А сейчас пусть войдут другие. Хочу попрощаться.
Анна почувствовала, что смерть пришла. И это её последние минуты. Разговор с Остерманом завершил её государственные заботы. Большего для своей империи она сделать не могла.
Звеня шпорами на ботфортах, к ней приблизился Миних.
Фельдмаршал, прошептала она. Вот оно как вышло.
Матушка! Твое царствование будут помнить. Я счастлив тем, что служил тебе.
Прощай, фельдмаршал. Прости, ежели, обидела чем.
Прощай, государыня.
К ней с другой стороны подошла Бенингна Бирон и упала на колени перед ложем императрицы.
Анна! горбунья зарыдала.
Не плачь, Бенингна. Не по мне плакать надобно, а по вам. Вижу, что ваши горести токмо начинаются.
Биронша схватила Анну за руку и прижала её к губам. Слезы катились и по глазам герцога Бирона. Он понял, что императрица уходит от него навсегда.
Прощай, Эрнест! слабеющим голосом произнесла Анна. Прощайте все!
Это были её последние слова. Императрица Анна Ивановна умерла. Царица отправилась в небытие. Её царствование закончилось.
***
Сразу, как только закрылись глаза императрицы, потеряла свое значение придворная кувыр коллегия. Многочисленные шуты и шутихи Анны, болтушки, арапчата никому стали не нужны. И можно было бы на этом закончить роман, но еще не зашла звезда герцога Бирона, который стал в русской истории «халифом на час»
Глава 3
Его светлость регент империи Российской.
Год 1740, октябрь, 17 дня. Санкт-Петербург.
Покои светлейшего герцога.
На следующее утро после смерти государыни императрицы герцог Бирон оделся с небывалой пышностью. Слуги обрядили его в малиновый камзол с кружевами, красный кафтан с золотыми позументами, поверх которого возложили все регалии и ордена, как русские так и иностранные, коими был отмечен герцог Курляндии, Лифляндии и Семигалии.
Сегодня Бирон должен воплощать в своей особе верховную власть империи. Потому его черный парик был завит с особым тщанием, и на его шляпе сияла бриллиантовая пряжка.
Рядом с герцогом были Пьетро Мира и Лейба Либман, верные соратники Бирона. Пьетро на этот раз не одел положенных шутам полосатых чулок. Он выглядел как придворный кавалер.
Эрнест, восторженно заговорил банкир. В приемной полно народа. Придворные пришли встречать тебя как царя. Это твой час! Там послы держав иностранных: прусский барон Мардефельд, шведский барон Нолькен, и австрийский граф Эстергази. Не видать только маркиза де ла Шетарди.
Бирон посмотрел на себя в зеркало и остался доволен своим отражением. Он выглядел величественно. Как раз таким и должен быть регент.
Левенвольде пришел? спросил Бирон Либмана.
Все курляндские дворяне в сборе, Эрнест.
Миних?
Фельдмаршала в приемной нет, ответил банкир.
Не явился, сказал Бирон. Встречать меня ниже его заслуг. Ну да и бог с ним. Обойдемся и без фельдмаршала. А кто из русских там?
Много кто пришел. Бестужев-Рюмин, Никита Трубецкой, Андрей Ушаков.
Хорошо, прервал банкира герцог. Мне стоит показаться. Не нужно заставлять себя ждать.
Ты регент и тебе все можно! сказал Пьетро. Пусть подождут.
Он прав, Эрнест, поддержал Миру Либман. Придворные любят сильных и властных правителей. Не давай им спуску.
Но я не природный монарх, Лейба. И про сие забывать не стоит. Пусть объявят о моем выходе.
Либман вышел, чтобы дать распоряжение.
Перед выходом герцога к придворным, его личный мажордом в кафтане с гербами герцогства Курдяндского, трижды стукнул посохом об пол и торжественно произнес:
Его герцогская светлость, повелитель Курляндии, Лифляндии и Семигалии, регент империи Российской герцог Эрнест Иоганн Бирон!