Всего за 200 руб. Купить полную версию
А ты с нами поедешь? вскидывает ресницы малышка.
Да, если не возражаешь. Тебя как зовут?
Лайло, а тебя?
Лали! одергивает её мать, быстро сказав что-то на своем языке.
Меня дядя Олег. Ты куклу укладывай, потом поговорим, хорошо? Не через порог.
За вагонными стёклами уплывают назад в Москву купола храмов, прямоугольники многоэтажек, переходные мосты и промышленные зоны с дымящимися трубами. Мозаика моего настроения на данный момент складывается из одних негативных блоков.
Не пришла проводить Лена это раз. Ехать чёрт-те сколько, а едва тронулись это два. Чуть ни неделю существовать в ограниченном пространстве с малым ребёнком это, практически, шесть! Ну и «мимолётное видение» в привокзальной толчее. Это слегка тревожит, а поддается анализу с трудом.
Пожалуйста, заходите, прижав ладонь к груди, приглашает с поклоном попутчица, меня зовут Дилором. Это сынок, Максум. Ну и дочка. Сама успела уже представиться.
Олег Николаевич, а лучше просто Олег.
Мы все побудем здесь, в коридоре, располагайтесь, пожалуйста.
Странно, все очень чисто говорят по-русски. И, по догадкам, не менее чисто на своём языке. Место мне принадлежит нижнее, но я, конечно же, уступлю его черноглазой непоседе. Если по дороге не подселят кого-нибудь ещё.
Втиснув кофр между вещами моих соседей под сиденье и переодевшись в Серегин спортивный костюм, молодецки вспрыгиваю наверх. Эта ночь, даже не ночь, а какие-то часы, что я коротал до рассвета за столом, дневные хлопоты и вокзальная нервотрёпка утомили меня до крайности. Я восклицаю семейству «Заходите!», достаю из кармана пиджака иконку Спасителя, крестясь, пристраиваю её на откидной сеточке и в томлении вытягиваюсь всем телом. Окружающая действительность разом обрушивается в бездну беспамятства и мертвецкого сна. Когда же очнулся, не враз и сообразил, где нахожусь. Свесив кудлатую голову вниз, осмотрелся. Соседка говорила с заботливой укоризной:
Олег, вы лежали без движения так долго, что я начала волноваться и собиралась уже разбудить. У вас всё в порядке?
Нет-нет, всё хорошо, просто ночью мало спал. А где мы сейчас, Дилором?
Мы, правда, не следим, но вот Рязань уже проехали.
Лялька, а ты знаешь, что в Рязани пироги с глазами? Говорю я в ответ на любопытный и хитрющий взгляд огромных чёрных детских глаз. Не веришь? Правда -правда! Их едят, а они глядят!
Мне становится тепло и хорошо от того, что все смеются и девочка тоже, хотя вряд ли она поняла смысл моей присказки.
Достал кофр, взял пенал с туалетными принадлежностями и выглянул из купе. Коридор был пуст. Тоненько подрагивали шторки на окнах, отзываясь на перестук колёс под ковровой дорожкой. В левом тамбуре ожидала своей очереди спиной ко мне молодая девушка или женщина с ядовито-жёлтым полотенцем на плече. Правый туалет был, похоже, свободен и я двинулся в ту сторону.
Закрывшись изнутри, всмотрелся в своё отражение. Из рамы глазел заспанный и небритый дяхан в мешковатом спортивном костюме. Зеркало брезговало моим изображением. Ну и ладно! Вот ведь ещё Подогнув воротник и засучив рукава, принялся приводить себя в порядок. Но по известному закону подлости, едва успев выбрить одну щёку, чуть не взвился от резкого стука в дверь и командного окрика:
Санитарная зона! Освобождаем туалет!
Не подчиняясь настойчивому стуку, и не спеша добрился, сполоснул мятое лицо, а открыв дверь, сходу нарвался на «любезность» от пожилой проводницы:
Ты на глухого-то не похож, чего же наглеешь тогда?
Ладно, мать, извини. Есть процессы жизнедеятельности, прерывать которые вредно для здоровья.
Вот из-за таких хулиганов нас и ругают. Все путя перед станциями загажены по вашей милости! Шагай отсюда, спортсмен.
Ну, извини ещё раз. Чайку занесёшь в седьмое купе, хорошо?
Сейчас тебе, разбежалась, уже примирительно соглашалась она.
А как обращаться-то к тебе, мать командирша?
С хулиганами не знакомлюсь. Проваливай, у меня станция, и чуть не оглушила, Мичуринск! Стоянка пять минут!
Состав, бряцая сцепками, тормознул так резко, что я проскочил своё купе, едва не выронив коробку. Оттянув дверь, я остолбенел! В проходе, спиной к окну, стояла белая лицом Дилором, плакала, уцепившись за мамин подол, Лялька. Забившись в угол на верхней полке, трясся от страха мальчишка. Нижние сиденья подняты, а вещи выброшены в проход.