Всего за 179 руб. Купить полную версию
Сразу после операции мне не было дела не до чего особо, я больше мечтала о питье, но пить нельзя Мне смочили кусок ваты, или марли и обтёрли губы. Не помогло. Я попросила оставить мне воду, чтобы я могла сама протирать рот и нёба по мере необходимости и мне оставили бутылку с водой на тумбочке. Когда я проснулась спустя некоторое время, и мой рот по ощущениям был похож больше на кусок резины я вспомнила про воду и марлю, вот только дотянуться до неё я не могла. Орать я не любитель, да и во рту так сухо, что мне кажется голоса бы не было Я решила спать дальше тут даже стараться не пришлось, засыпаешь сразу, стоит чуть медленнее моргнуть и на какую-то секунду дольше задержать глаза в закрытом положении.
Большой плюс утренней операции ты не маешься в ожидании, не накручиваешь себя мыслями, не успеваешь проголодаться (ни есть, ни пить в день операции нельзя). Большой минус ты устаёшь ждать нового утра. Врач приходит к тебе через сутки на утренний обход, а до этого момента, я лежала в одной и той же неудобной позе на спине просто потому, что боялась случайно вырвать тот самый катетер и ещё дренаж, который у меня появился после операции и торчал не внушающей доверия трубкой из левого бока. Сутки проходят как в бреду: проснулась заснула проснулась увидела крест кого-то нового завезли заснула и так по кругу. Я ждала, когда уже наступит утро и теряла счёт времени. Тогда я представила себе, как люди сходят с ума, когда находятся в похожих условиях, где нет понимания о том, сколько часов уже прошло и сколько ещё это будет продолжаться. Где ты боишься, либо не можешь пошевелиться, где ты не можешь говорить, или говорить тебе не с кем. Есть только ты, то что ты чувствуешь физически, твои мысли, твоя боль и твои страхи
Часть четвёртая
Доброе недоброе утро!
Наступил новый день и, вслед за утренними уколами и процедурами в мою унылую палату вошёл он самый обаятельный доктор на моей памяти! Я так долго ждала этого момента, мне не терпелось услышать хорошие новости, сопровождающиеся его лучезарной улыбкой. Но что-то утро в тот день у меня не задалось Док был напряжённый и не приветливый. Он спросил, когда приедет ко мне родня и меня пробило холодком Зачем родня? Я хорошо себя чувствую, что не так? спросила я, а он ответил, что когда приедут есть к ним разговор. Сказать, что я офигела вообще ничего не сказать. Мне стало страшно и крайне мерзко внутри Зачем?! Муж во Франции, в командировке Что случилось? Вы что всё мне там вырезали? озвучила я свои самые страшные опасения и, услышав их сама, почувствовала, как уходит из под ног (ну из под тела в данном случае) земля.
Ничего пока не вырезали. Родители, братья и сёстры есть? сказал он тоном учителя, а у меня в голове билось барабанами это мерзкое слово пока
Врач сказал, что все разговоры только с родственником, но я в полном порядке и могу уже сейчас переходить обратно в свою палату и питаться обычной пищей, после чего пошёл дальше совершать обход. Гнев, страх, обида, боль, чувство собственной беспомощности охватили меня. Я попросила соседок по палате принести мне халат и тапочки, после чего встала и, словив вертолёты от слабости, по стенке поплыла в свою палату, благо она была за стеной. В голове никак не укладывалось преображение моего врача. Ещё вчера он был душевным и общительным, мягким и чутким. Его ждали в каждой палате, ибо его внутренний свет и спокойствие настолько освещают всё вокруг, что любые тревоги улетучиваются. А сегодня он мрачнее тучи. От него веет холодом и строгостью. Кажется, что это вообще другой человек Мне теперь было некомфортно рядом с этим врачом, я ощущала в себе то противное чувство некой виноватости, словно он так себя со мной ведёт, потому что я что-то сделала не то, словно я плохая. И, понимая мозгами, что никакой моей вины перед ним нет и быть не может, я пришла к выводу, что что-то не так с моим лечением. Но легче мне от этого понимания совсем не стало.
На тот момент, моим самым близким человеком был никто иной, как муж. Да, у меня были от него тайны и я не всегда была с ним честна, также и конфликты были, но он тогда был первым человеком, к кому я обращалась в сложный момент. Как никак Муж и жена одна сатана и держаться надо друг за друга. Звонить ему я не могла он в другой стране и со связью было не особо. Тогда я взяла сигареты и пошла на курительный этаж написать ему сообщение. Да, едва выйдя из послеоперационной я пошла курить, хотя слабость была ужасная. Я этим не горжусь, но мне это было нужно. Тогда мне было абсолютно пофиг, что нет и восьми утра, вроде бы, что я лохматая и не умытая, что на мне белые компрессионные чулки, измазанные кровью и марганцовкой и больничный халат, а ещё из под халата свисает дренаж с мутной жидкостью. Мне было пофиг, что я ещё не завтракала и толком воды не попила Тогда мне было плевать и что врачи могут заругать и что вообще это вредно. Весь мир остановился и жизнь вместе с ним. Я буквально летела вниз с высоты, не зная есть ли за спиной парашют.