Всего за 129 руб. Купить полную версию
«Так, Генка, мой мозг не знал радоваться или огорчаться такому более чем прямому намеку на близость, признайся, она тебе нравится!». Зачем то понюхав стакан из-под настойки, я торопливо оделся.
Стукнула входная дверь, ага! Халат запахнут более плотно, на голове замысловатый тюрбан из полотенца.
Метёт, глаза снегом забивает! Ух, спасибо тебе! Напарилась, намылась! Люблю вот так, с пылу, с жару и на морозец! Да ещё если в сугроб нырнуть! Только где он, сугроб? Сплошная наледь! А ты не пробовал, с пару, прямо с полка, да снегом растереться? Варвара порылась в рюкзаке достала какой-то сверток.
Я переоденусь, а ты принеси из колодца свеженькой водички.
У меня всегда свежая. Вот из скважины.
Насос новый купил, что ли? удивилась она, прежние хозяева больше пропивали своё и казённое имущество.
Нет, не покупал, тут два валялись в кладовой, так я перебрал. Только- то и осталось шланги подсоединить.
Рукастый ты, Генка, мужик! И полок у тебя в баньке новенький, и дрова по полочкам сложены. Куда наши бабы смотрят? Ой, захомутают они тебя! Да вот хоть я, она, подбоченившись с вызовом, уставилась на меня, чем тебе не жена?!
Ну, замялся я, ты хорошая хозяйка, вон какой стол приготовила, только я ещё от развода со своей первой женой не отошёл, где мне о женитьбе во второй раз думать?
Ладно, не горюй, пошутила я, на лицо Варвары, словно тучка набежала, дай водички.
Щелчок выключателя, и через несколько секунд в кружку ударила тугая струя воды.
Холодная, аж зубы ломит! гостья сдёрнула полотенце, тряхнула головой, и длинные волосы разметались по плечам. Пойду, переоденусь.
Занавеска слабо колыхалась, и мое воображение пыталось разглядеть контуры обнажённого женского тела. Не знаю, от таких мыслей или просто от желания, но моё тело словно налилось жизненной силой.
Занавеска, отделяющая радиостанцию от комнаты, скользнула в сторону и пропустила вперёд Варвару во всей красе сорокалетней женщины. Назови её в тот момент кто ни будь Варькой бандеровкой, ох и получил бы он у меня!
Легкое летнее платьице, перехваченное широким цветастым поясом, скрывало полноватую фигуру, а вот ножки бутылочкой, как любили говорить мы, вчерашние студенты, были соблазнительны и оставляли простор для фантазии.
Ты не удивляйся, она легонько поправила всё ещё влажные волосы, мне этот дом ох, как знаком! Мой первый муж тут был смотрителем метеостанции. А я, вроде как при нём, вторым номером. Так что тут мне каждая щелочка знакома.
Не знал о вашем муже. И где он теперь?
А кто его знает, Может в раю, а может в аду. Убили его в тайге, браконьеры и убили. Время было такое, лихое да воровское. Ну, она немного помолчала, давай не будем о грустном. Ты вот лучше скажи куда мой фен подевал?
Вот он, в тумбочке возле кровати. Я не знал, что твой муж работал на станции, неловко стал оправдываться я.
Интересно, зачем ты фен хранишь в тумбочке у кровати? она нагнулась, и лёгкое платье обрисовало крупные бедра и ложбинку меду ними. Я, с трудом сдержал вздох восхищения.
А я им постель прогреваю, перед тем, как лечь спать.
Сегодня он тебе не понадобится! моя бесцеремонная гостья действовала напористо.
Она воткнула вилку фена в розетку, и с сомнением покачав головой, оглянулась на меня:
Потянет? У нас вечно напряжения не хватало.
Всё нормально! Я даже утюг включаю.
Эх, бабы, бабы! Вот дуры! Такой мужчинка пропадает! она сушила волосы и одновременно рассматривала журнал наблюдений за уровнем воды, смотрю, когда большая вода пойдет. Дней пятнадцать у меня в запасе есть, можно расслабиться. А потом сутками на реке.
Встряхнула волосами, улыбнулась мне:
Давай пировать будем! Не так много приятных моментов выпадает, пусть хоть этот вечер будет замечательным.
Не стану вам рассказывать, как пили мы терпкое вино, вперемешку с коньяком, дурачились, кормя друг друга икрой, как скормили половину вкуснейшей рыбы Норкё и когда предложили ей вина то, моя умная собаченция, отвернулась от нас, вздохнула и отправилась в свой угол. Я, рассказывал анекдоты и смеялся вместе с Варварой, однако ловил себя на мысли, что нестерпимо горю желанием ощутить тепло её роскошной груди в своих ладонях. Она, зачерпнув ложечкой икру, отправила её в рот после небольшой рюмки вина. Одна икринка осталась на её губах. Словно, капелька росы, на яркоалой вишенке. Машинально я сделал жест, как бы убирая что-то с губ.