Дмитрий Гавриленко - Свеча в зеркалах. Избранные стихи стр 4.

Я спросил  да сам же и ответил.
Жил слепым, а ныне  как провидец.
Понял всё, что раньше не заметил,
От чего смутился бы Овидий.
Подменили у тебя ресницы,
Вцеловали новый запах в шею.
Мир такой открылся  не приснится
Ничего безжалостней, страшнее.

А в сумерках молодой мотылёк
Бросался на свет, по стеклу скользя.
Я от тебя безнадёжно далёк,
Ни прозреть, ни увидеть нельзя.
И помнится, в давние времена
Без ложнозначительных фраз
Я по стеклу твоих глаз
Понял  нас разделяет стена.

Я в светлой роще шёл с тобой,
Шли вперемешку с листопадом,
И лес казался чёрным адом,
Весёлым солнцем залитой.

Опять гуляю в роще той,
Нахмуренной, с печальным взглядом,
С созревшим на растеньях ядом,
Но в сердце праздник золотой.

Не потому, что без тебя
Согреет холод ночи лютой
С промокшей неживой листвой.

Под взоры тёмные опят
Я понял в тихом неуюте,
Что без тебя я  сам не свой.

Здесь много простору, и тихо,
И вовремя кончился снег.
Метель осторожной портнихой
Поправила шубку сосне.
С утра без тепла  мы устали
И самую малость грустны.
На небо похожими стали
Опушки, поляны, кусты.

Ах ты, черноволосая,
Светлоглазая!
Солнышко моё росное,
Ноченька ясная.
И непокорная,
Да крылья  новые.
Вокруг всё леса сосновые,
Ты  как берёзка чёрная.

Опять некстати выпал снег.
В морозном воздухе апреля
Замолк беспечно детский смех,
Молчат капели-менестрели.
И только мы с тобой вдвоём,
Мой вечный друг, теперь в ударе.
Под ослепительным окном
По очереди  на гитаре.
Но я играю про весну
И радость бытия и встречи,
Ты  про неверную жену,
И у тебя рыдают плечи.
Ведь сила в музыке трубит,
Грудь разрывая, как осколок.
И дом ваш надвое разбит,
И на куски твой дом расколот.

Я спрятался в дожде, я в камышах,
Я очутился там, где мокрый ветер.
Со мной слух, зренье, тело и душа.
И представленье о померкшем свете.
Неясно вижу голос далека,
Прекрасно слышу стебля колыханье
И знаю: для меня струит река
Серебряное чистое дыханье.
В душе моей шумит широкий дождь,
В дожде шумит душа, дыша над ухом.
Замёрзну я  всех сотрясает дрожь,
Хотя вокруг нехолодно и сухо.

Нет гармонии  есть красота.
Ты живое тому подтвержденье.
Воду пить и с лица, и с листа,
Если лес  это месторожденье.
Дама в белом, а ты  в голубом,
Улыбаешься критской мадонной.
Слышен шёпот: «Совет да любовь!» 
Из какой-то эпохи бездонной
На исчезнувшем праязыке.
Я стою, ослеплённый тобою,
Возле древности и вдалеке,
Без доспехов и рядом с толпою,
Созерцающей сфинкса впотьмах.
Силу львиную в теле любимой,
Силу страсти и чувства размах,
Страсти южной и неистребимой.
Где гармония? В чём красота?
Для кого сотворили кумира
На печати не шире перста,
Удлинившегося на полмира?
Перси, плечи  и всё на века
Уцененное пыльной планетой.
Если место рожденья  река,
Легче лёгкого быть неодетой.
Прошептать неживые слова,
Оживить их своей ворожбою,
Не догадываясь сперва,
Что воспрянут они над собою.

И луна, словно фара, светит,
Затмевая подфарник-звезду,
И морозный январский ветер
Яблонь пальчики трет в саду.
Мне с тобой эта ночь  как в мае,
Только в нём  ни в каком другом.
По-весеннему принимаем
Жуткий мир, ледяной кругом.

Я  исконный, упрямый прохожий,
Беззащитен, одухотворён.
Все дороги на свете мои,
И леса исхожу, и тропинки.
Ведь оседлая жизнь  для звезды,
Да и то я узнал, наблюдая, 
Звёзды, падая, ярче горят.
И в груди  неуёмное счастье!
Отпылают цветы на полянах 
Наливаются золотом листья,
И тогда уж непросто берёзку
Отыскать в этом тихом костре.
Ну и главное я понимаю:
Путь не в небо ведёт человека,
Но всегда  к человеку другому.