Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Мы дружески попрощались. Выйдя из магазина, мне уже не хотелось строить из себя француза. После этой встречи я долго думал над словами соотечественника и пришел к выводу, что он в общем-то прав в оценке нашего стремления ни в коем случае не выдать своей русскости. Чувство неполноценности порождает различные граничные состояния, от уничижения до, как оказывается, плебейской гордыни.
Прилетев первый раз в США в аэропорт N.Y J.F.Kennedy, меня ошеломила сила страны, которая проявляла себя в вавилонском столпотворении народов, в ежеминутно прибывающих и улетающих самолетах, в бесконечно снующих между терминалами поездах, сотнях машин постоянно привозящих и увозящих пассажиров. Во всем чувствовался нерв мирового круговорота огромных масс людей, идей и больших денег, в котором я был посланником далекой провинции. Примерно такие же по силе эмоции я испытал, зайдя в аэропорт города Хабаровска, только с обратным знаком. У меня случилась инверсия, я почувствовал себя этаким белым господином, прибывшим в восточную колонию. Наверное, так чувствует себя какой-нибудь москвич, выбравшийся в заМКАДье. Возможно даже в Питере он испытывает нечто похожее.
Автобус оказался видавшим виды вишневого цвета Хундаем. Подойдя к раскрытой двери и встав на нижнюю ступеньку, я спросил у усатого водителя:
Когда отправление?
В девять должны поехать, ответил он. При этом его седые, обвислые как у моржа усы, нехотя пошевелились.
Должны или отправимся? чуть раздраженно на такую расплывчатость ответа уточнил я.
Поедем, поедем, успокоил меня добродушный, похожий на запорожского казака, водитель. Его выцветшие глаза рассматривали меня с интересом. Белые черточки в уголках глаз на почти медном лице говорили о его веселом нраве.
Вот так, должно быть, выглядел Тарас Бульба, только ему чуб нужен для полного сходства. Нет, все-таки он больше похож на моржа, решил я, прикидывая куда деть чемодан.
Чемодан можно поставить?
Давай вниз, предложил он и встал из-за баранки.
Роста он оказался небольшого. Мне подумалось, что сабля, будь она у него, обязательно волочилась бы по полу с непременно жестяным звуком. Выйдя наружу, водитель открыл грузовой отсек сбоку.
Тебе докуда? взглянув на меня, поинтересовался водитель.
Какая ему сейчас разница?, подумал я с легким раздражением на неуместность вопроса водителя, как решил я, но всё же ответил: До Комсомольска.
Он взял у меня чемодан и запихнул его далеко вглубь, к нескольким другим разногабаритным сумкам и чемоданам.
Отдыхай. Ехать будем долго. В туалет сходи, не скоро еще остановка будет. Через пятьдесят минут отправляемся, не забудь, в кратце по-свойски уведомил меня водитель-морж.
Я демонстративно промолчал и пошел влево от входа аэропорта. Какое панибратство, возмущенно думал я. Его обращение ко мне на ты, незнакомому взрослому человеку, совершенно выбило меня из колеи. Я легко переношу такое обращение со стороны начальства, но со стороны какого-то водителя автобуса это воспринимается как дикость. Раздумывая как его поставить на место по возвращении, чтобы вернуть себе вдруг поблекшее чувство белого господина, я побрел за унылую серую коробку многоэтажной аэропортовской гостиницы, заборно-решетчатым аппендиксом выдающуюся из длинного фронта всего комплекса. Обойдя её, я оказался на второй площади. Она оказалась довольно узкой и длинной. Судя по наличию старенькой остановки, сюда приходил городской общественный транспорт. Площадь прилегала к длинным грузовым и подсобным терминалам, тянущимся от гостиницы куда-то дальше. От нее шла обсаженная большими тополями дорога, которая через триста метров под прямым углом врезалась в широкую довольно оживленную улицу. Не доходя до перекрестка, в тени старых деревьев я увидел одиноко стоящий заброшенный двухэтажный ресторан, который лет двадцать тому назад был, наверное, центром кипевшей здесь жизни. С тех пор многое изменилось: запустение и тлен коснулись, кажется, всего, не только ресторана. Даже доска объявлений на остановке тихо шелестела нетронутыми полосками с расплывшимися номерами телефонов на выцветших листочках с предложениями продать свои волосы или купить чудодейственное мумие. Немного пройдясь по остановке и не найдя никаких признаков туалета, я вернулся на площадь перед главным зданием аэровокзала. За время пока я ходил, здесь появилось еще два автобуса. Времени до отправления оставалось достаточно, как говорится, можно успеть добежать до китайской границы, причем почти в буквальном смысле слова. Я решил зайти в туалет в аэропорту и заодно выпить чашку кофе, чтобы хоть как-то поддержать свое сознание в рабочем состоянии до того, как сесть в кресло и уснуть в плавно раскачивающемся на неровностях автобусе, спешащем на север.