Всего за 349 руб. Купить полную версию
Выходит, Павел Борисенко провоевал пять месяцев.
Пять месяцев и десять дней, уточнил Тихонов.
А мать его, говорите, когда уехала? Степанов повернулся к председателю.
Числа, однако, двадцать шестого двадцать седьмого августа.
Понятно, сказал майор и обратился к Тихонову, возвращая ему похоронку. Снимите копию, лейтенант, по ходу следствия этот документ нам может пригодиться. А вас, Елизар Максимович, попрошу заверить его печатью поселкового Совета.
Есть! Аксенов с готовностью выдвинул из стола ящик, достал печать.
Ну, еще несколько вопросов, и, пожалуй, воспользуемся вашим приглашением, пообедаем, утомлённо улыбнулся майор. Итак, почему Елена Анатольевна Борисенко, прибыв в Еремино, отправилась жить именно к Вьюкову? И попутно: почему он, когда отобрали его пушную факторию, остался в поселке? Помнится, выселяли в те годы: купцов, помещиков и прочих там
Сход был, когда вопрос решали: оставить Вьюкова-старика на жительство или выселить? Миром постановили пущай живет. Большого притеснения он людям не делал, да и старость пожалели. Аксенов сипло осекся, плеснул из захватанного тусклого графина воды в стакан, торопливо выпил и продолжал. Теперь про учительшу: народ тогда с войны да с бегов возвертался и в каждой семье своих жильцов хватало. А у Вьюкова-деда изба в три горницы, просторная, вот, наверное, кто-то Елене и присоветовал к нему обратиться. Старик не отказал, стало быть. Оно и понятно, ему после восьмидесяти годков догляд, какой-никакой был надобен, жены-то он давно лишился. Елена и схоронила его потом по-хорошему. Говорили, деньжонок он ей за уход оставил сколько-то там. Вот и все ответы на ваши вопросы, товарищ майор, закончил с видимым облегчением Аксенов.
Спасибо, Елизар Максимович, поблагодарил Степанов. Только вот еще что: сын Вьюкова, говорите, не появлялся больше в ваших краях?
Нет, такого по'слуха не было.
А откуда в конце двадцатых к вам приехала Елена Анатольевна, какие-то документы тех лет сохранились?
Это посмотреть надо. Вообще-то бумаги мы все храним.
И еще: мне бы хотелось самому прочитать письмо с фронта от Иннокентия Подопригоры.
Тогда давайте сделаем так, предложил Аксенов. Сейчас я призову своего помощника, Василия Пилюгина, пусть поищет бумаги на учительшу, а мы пойдем ко мне обедать. И по пути зайдем к Подопригорам.
Пока председатель искал помощника, офицеры, не спеша, двинулись по широкой прямой улице поселка. Степанов негромко спросил:
Ну, как, Петр, есть что-нибудь стоящее в призывных документах?
Ничего существенного, товарищ майор, отрицательно мотнул тот чубатой головой. Из семидесяти трех человек, призванных с начала войны, погибло двадцать четыре. По-инвалидности вернулся один Аксенов. Без вести пропал тоже один Федор Горяев. Остальные воюют, лейтенант помолчал, затем спросил. Что-то вы, всё о семье Борисенко выспрашивали, почему она вас так заинтересовала?
Все очень просто, Петр: при розыске мелочей не бывает, запомни это. Даже лица вне всяких подозрений, но так или иначе проходящие по делу, должны быть взяты во внимание и проверены самым тщательным образом. Это и тех касается, кого уже в живых нет. А насчет семьи Борисенко ты действительно прав, уж очень меня эта династия заинтриговала. А больше всех, кто, думаешь?
Павел Борисенко? высказал догадку лейтенант, испытующе глянув на начальника.
Он, да кивнул майор. Но пока в меньшей степени. Сильнее всего меня заинтересовала его матушка, Елена Анатольевна.
Учительница? с каким-то даже разочарованием воскликнул Тихонов.
Именно! Нет пока еще у тебя, Петр, оперативной хватки, а то бы сам увидел, какая это прелюбопытнейшая личность.
И чем же она любопытна?
Чем? пожал плечами Степанов. Ну, хотя бы тем, что в течение полугода ее сын, служа в действующей армии, почему-то не знал нового адреса матери.
Или делал вид, что не знал? выдвинул свою версию Тихонов.
Очень может быть, согласился майор и добавил. Вот все эти «может быть» нам придется досконально проверять.
Через час, когда чекисты заканчивали обед в гостеприимном доме Аксеновых, пришел Василий Пилюгин, кареглазый узкоплечий паренек лет шестнадцати.
Хлеб да соль вам, степенно и солидно промолвил он, остановившись у порога и стащив с копны соломенных волос видавшую виды серую кепку. Нашел, Елизар Максимыч, чё просили-то шмыгнув носом, протянул председателю старый с обтертыми корками журнал. На странице пятидесятой откройте, я там закладку положил.